На сей раз тишину нарушил лишь один звук. Такима всхлипнула.
Глава 20
В Андор
Илэйн надеялась добраться до Кэймлина без особых затруднений, и поначалу казалось, что так оно и будет. Даже хотя и она сама, и Бергитте, и Авиенда еле держались на ногах от усталости, а их изорванная, перепачканная одежда была пропитана кровью, что сочилась из ран, полученных, когда взорвался проход, девушка верила, что самое большее через две недели ничто не помешает ей предъявить права на Львиный Трон. Там, на вершине холма, Найнив Исцелила их бесчисленные раны. Причем, что на нее совсем не похоже, почти не бранилась. На ее лице тревога мешалась с облегчением, вызванным тем, что они остались в живых.
Прежде чем Исцелять Бергитте, нужно было вытащить из ее бедра шончанский арбалетный болт, для чего потребовалась сила Лана. Илэйн едва не закричала, ощутив через узы жуткую боль, а вот женщина-Страж, хотя кровь и отхлынула от ее лица, лишь тихонько застонала сквозь стиснутые зубы.
– Тай’шар Кандор, – пробормотал Лан, отбрасывая в сторону короткую, толстую стрелу, предназначенную для пробивания доспехов. Истинная кровь Кандора. Бергитте моргнула и он осекся. – Извини, если я ошибся. Ты одета по-кандорски, вот я и подумал...
– О, да, – вздохнула Бергитте. – Кандор...
Странную полуусмешку на ее лице вполне можно было приписать боли. Найнив торопливо отстранила Лана, чтобы возложить руки на раненую. Илэйн надеялась, что Бергитте слышала о Кандоре не только название: когда она возрождалась в последний раз, такой страны не существовало. Женщина могла бы воспринять это как знамение.
Пять миль до небольшого, крытого шифером манора Бергитте тряслась позади Найнив на крепкой гнедой кобыле с игривым прозвищем Любовница, а Илэйн с Авиендой ехали на вороном жеребце Лана. Во всяком случае, Илэйн сидела в седле Мандарба, Авиенда позади, обхватив ее за талию, а Лан вел могучего скакуна под уздцы. Обученные боевые кони сами по себе являлись оружием, как мечи, и представляли немалую опасность для незнакомых седоков. Будь уверена в себе, девочка, частенько наставляла ее Лини, только не чересчур. Илэйн старалась следовать этому совету. По крайней мере она понимала, что сейчас властна над событиями не в большей степени, чем над Мандарбом.
Возле трехэтажного каменного дома вовсю кипела работа. Мастер Хорнуэлл, седовласый толстяк и его чуть менее седая и толстая, но все же удивительно похожая на него жена собрали слуг со всего имения. Бок о бок с ними хлопотали и Пол, служанка Мерилилль, и одетые в бело-зеленые ливреи служители Таразинского дворца. Не так-то просто было устроить на ночлег более двух сотен людей, большей частью женщин, появившихся ниоткуда перед наступлением темноты. Дело шло на удивление споро, хотя местные челядинцы не могли не таращиться на диковинных гостей: Айз Седай, по чьим лицам нельзя было угадать их возраст, Стражей в плащах, меняющих цвет, или женщин из Морского Народа со всеми их яркими шелками, кольцами в ушах и носах, цепочками с медальонами. Женщины из Родни, видимо, решили, что коли опасность миновала, приспела пора стенать и жаловаться на судьбу, хотя Реанне и прочие из Объединяющего Круга всячески их унимали. Ищущие Ветер во главе с Ренейле дин Калон громко роптали, что против своей воли оказались так далеко от моря, а леди и богатые горожанки, лишь недавно готовые бежать сломя голову подальше от Эбу Дар, теперь возмущались, когда им предлагали ночлег на сеновале.
Илэйн и остальные добрались до имения, когда солнце уже окрашивало багрянцем горизонт на западе. Вокруг дома и крытых соломой хозяйственных построек все еще суетились люди, однако к тому времени приготовления подходили к концу, да и многих беглянок удалось привести в чувство. Алис Тенджиле, неумолимая, как лавина, женщина с приятной улыбкой и несгибаемой волей, способствовала этому даже в большей степени, чем деловитые Хорнуэллы. Стоило ей шепнуть что-то бившейся в рыданиях женщине из Родни, которую тщетно силилась утешить Реанне, как та вскочила и взялась за работу с таким решительным видом, словно заботиться о себе во враждебном мире для нее – самое привычное дело. Надменные леди с брачными кинжалами в окаймленных кружевами вырезах платьев и горожанки, выставлявшие напоказ почти столько же гордости и почти столько же плоти, хоть и не облаченные в шелка, по приближении Алис хватали свои узлы и спешили к высокие сенным сараям, громко заверяя друг друга, что всегда мечтали поспать на соломе: «Ведь это, наверное, так забавно». Даже Ищущие Ветер, многие из которых обладали немалой властью и влиянием среди Ата’ан Миэйр, приглушали свои сетования, когда Алис проходила мимо. Посматривая на нее, Сарейта, чье лицо еще не успело приобрести безвозрастных черт, теребила шаль с коричневой бахромой, будто желая убедиться, что символ звания Айз Седай на месте. Даже Мерилилль – невозмутимая Мерилилль! – следила за Алис со смешанным выражением одобрения и удивления.
Слезая с седла у передней двери дома, Найнив уставилась на Алис, дернула, хотя и не очень сильно, себя за косу – Алис была слишком занята и этого не заметила – и вошла внутрь, стаскивая голубые перчатки для верховой езды и бормоча что-то под нос. Глядя ей вслед, Лан хмыкнул, но тут же подавил смешок. Смешок смешком, но глаза его были холодны. Ради Найнив Илэйн хотела надеяться, что он избежит неумолимой судьбы, однако, глядя в его глаза, не очень-то в это верилось.
– Где Испан? – спросила она, помогая Авиенде слезть. То, что Айз Седай – Черная сестра! – взята в плен, знали слишком многие; слух неизбежно должен был распространиться со скоростью лесного пожара, однако здесь, в маноре, все же не стоило привлекать к ней внимание.
– Аделис и Вандене забрали ее в хижину лесника, этак в полумиле отсюда, – ответил Лан так же тихо. – Не думаю, чтобы в этой сумятице кто-нибудь заметил женщину с мешком на голове. Сестры сказали, что останутся с нею на ночь.
Илэйн поежилась. Похоже, Приспешницу Темного после заката ожидал новый допрос. Илэйн чувствовала себя так, словно распорядилась о нем сама – наверное, потому, что они уже находились в Андоре.
Скоро они очутились в большущих латунных чанах, наслаждаясь горячей водой и душистым мылом. Илэйн с Бергитте вовсю плескали друг в дружку и от души смеялись над Авиендой, которая, сидя по грудь в воде, непрерывно моргала, стараясь скрыть свой ужас. Потом она, видимо, решила, что это неплохая шутка, и рассказала не очень приличную историю про мужчину с колючками сегаде в заднице. У Бергитте нашлась еще менее приличная – о женщине, чья голова застряла между шестами изгороди, – от этой покраснела даже Авиенда. Обе истории, однако, были очень смешными. Илэйн хотелось бы рассказать что-нибудь в том же роде, но на память ничего не приходило.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
