нами. – Повежливей с девушкой общайтесь.
– А то че? – не унимался самый рослый со спортфака.
– А то вы все вчетвером сейчас ляжете лицом в пол и не встанете до следующей смены, – спокойной сказал охранник.
Все остальные вожатые полупьяно загоготали. Парни со спортфака притихли и насупились. Взрослый охранник выглядел весьма убедительно. Вступать в открытую конфронтацию с ним было стремно. Но и чувствовать себя припозоренными перед всем коллективом было, очевидно, тоже не особо приятно. И тогда этот рослый со спортфака нагнулся поближе ко мне и сказал так, чтобы все услышали:
– Веселись, пока тут тебя защищают. Просто помни, что через пару часов ты пойдешь к себе в корпус по вон той дороге. Иди и оглядывайся, поняла, сука?
Мне стало страшно. Возможно, это пустая угроза. А может быть, и нет. Чего ожидать от четверых 20-летних парней? Убить они меня, конечно, не убьют. Но…
– Все в порядке. Я тебя провожу до корпуса, – спокойно сказал охранник, и вся компания продолжила угощаться алкоголем.
Мне казалось, я выбрала правильную стратегию: пойти до корпуса с охранником. Он вроде трезвый. Рядом с ним я в безопасности. Он ко мне относится так по-доброму, по-отечески как-то. Он проводил меня до корпуса. По пути рассказывал о работе, о жене и двух маленьких дочерях.
– Давай я тебя до комнаты провожу, – спокойно сказал он.
– Не надо, я сама, – начала отбрехиваться от его заботы я.
– Ты что, боишься, что ли, меня? Обижаешь меня своим недоверием…
И тут я действительно почувствовала себя какой-то грубой и невоспитанной. Совершенно не хотелось обижать доброго и хорошего человека, который не проявил за весь вечер агрессии. Тем более он трезвый. Тем более он женат и у него двое детей. Такой человек не может мне сделать ничего плохого.
– Ну… ладно. Только до двери. Там-то я закроюсь на ключ, эти пьяные придурки не смогут мне ничего сделать, – логично промямлила я.
Он кивнул головой и проводил меня до комнаты. Потом он, ни слова не говоря, втолкнул меня в комнату. А потом закрыл дверь на ключ, завалил меня на кровать и, не обращая внимание на мои «не надо, пожалуйста, я не хочу», изнасиловал.
Когда я, умываясь слезами, в 37 лет рассказывала эту историю, сидя на кушетке у психолога (женщины-психолога, потому что заставить себя пойти к мужчине-психологу и быть откровенной с ним я попросту не могла), она нахмурилась:
– И что ты сделала потом, после изнасилования?
– Я вот думаю, может, мне показалось, что это было изнасилование? – выразила я слабую мысль.
– Ты хотела с ним заниматься сексом?
– Нет! Конечно, нет!
– Ты ему сказала об этом?
Я задумалась. Конечно, я ему постоянно повторяла, что не хочу. Но может быть, я говорила недостаточно убедительно? Может, надо было громко кричать: «Помогите! Насилуют!» Но мне было стыдно в тот момент так себя вести. Мне казалось, я могу мирно договориться. «Аппетит приходит во время еды», – по-деловому шутил он, наваливаясь на меня всей тушей.
Я не сопротивлялась, как ненормальная. Я не ударила его. Не закричала. Я просто тихо отталкивала и вежливо говорила «не надо, я не хочу». У меня не было после этого изнасилования побоев, которые бы я могла зафиксировать. Не было никакой драки. Он просто вдавил меня своими 120 килограммами в лагерную кровать и начал трахать. А я просто лежала и ждала, когда это все закончится.
Психолог поджала губы, помолчала, а потом уверенным голосом, от которого мне становилось спокойнее, сказала:
– Иногда такое поведение спасает жизнь жертве изнасилования, поэтому не стоит себя винить в том, что ты не проявила агрессию. Женщины по-разному ведут себя в подобной критической ситуации: кто-то кричит, бьет, а кто-то замирает. Каждая реагирует так, как подсказывает ей ее психика. Ты жива. Это главное.
– Я виновата в том, что он остался на свободе. И возможно, он продолжил так делать с другими девушками…
– Изнасилование – это серьезное преступление. Не бери на себя вину за то, что делает он.
Мне сейчас кажется, что всю книгу я писала только ради этой главы. Остальные главы о том, что такое секс и как предохраняться, кажутся мне не столь значимыми в сравнении с одной этой темой. Ну не будете вы знать, где находится клитор, от этого никто не пострадает. А если вы не будете знать, как минимизировать риск изнасилования и как не сойти с ума после изнасилования, это может сломать вам всю жизнь.
Почему-то мне всегда казалось, что насильник – это какой-то страшный дядька-преступник. У него опасный взгляд и нелюдимый облик. Но чаще всего девушку насилует кто-то знакомый. Кто-то, кого не опасаешься. А потом этот знакомый выдает какую-нибудь фразу из серии: «Да она мне улыбалась, я думал, она сама меня хочет». Улыбка – это не повод для секса. Повод для секса – это женская фраза «я тебя хочу» или «давай займемся сексом». Все остальные признаки желания (откровенный наряд или соблазнительная походка) – это больная фантазия извращенцев.
Уважаемые мужчины, хочу рассказать одно правило, которое вам необходимо знать: если женщина говорит «нет», это значит «нет». В какой бы момент она ни сказала это. В баре, в такси по пути к ней домой или даже на пороге ее дома. Даже если вы оба уже разделись и у вас член стоит, как железная Эйфелева башня. Если ваша партнерша говорит, что она не хочет продолжать, продолжать не нужно. Даже если это ваша родная жена и вы считаете, что она обязана вам давать ежедневно. Даже если вы с ней уже начали заниматься сексом, и вот, лежа под вами, она вдруг грустно говорит: «Милый, что-то мне не хочется». Вынимайте свой член. Можете переспросить, конечно, уверена ли она. А то вдруг это часть ее ролевой игры. Но если у нее действительно пропало желание заниматься сексом, «дотрахивать ее до конца» – это форменное изнасилование.
Если такие инциденты (сначала она хотела секса и даже инициировала его, а в процессе резко расхотела) стали повторяться часто, время дать ей денег на психолога. Потому что у вашей жены, возможно, серьезные проблемы. И лечить ее должен дипломированный специалист с профильным образованием, а не вы своим членом.
«Но так бывает, в клубе она вешается на меня, а потом по пути домой вдруг оказывается, что не так уж она и хочет меня», – капризно пожаловался Витя и замолчал. Ну что поделать, Витя. Так бывает. Секс – это не работа. Если женщина, конечно, изначально сказала тебе, что она проститутка и взяла деньги вперед, то, безусловно, секс для нее –
