имел. Вот такой юридический парадокс, с которым даже Совет Эйнара ничего поделать не мог.
— Я одного тебя выдерживаю с трудом, — сказала я, качнув головой, — а лететь по собственной воле в логово огненных демонов...
Миротворец расхохотался настолько искренне и громко, что даже Бродяга открыл один глаз и лениво пошевелил здоровым ухом.
И в этот момент с причала донеслись рокот двигателя шаттла и плеск воды.
— Папа Райан вернулся! — встрепенулась Мисси.
Она вскочила, прижимая к себе сонного мяука, и понеслась на террасу встречать моего второго супруга. Вскоре с улицы донеслись радостные возгласы, будто эйнарц и дочь не виделись не день, а как минимум целую вечность.
Спустя минуту Райан уже вошел внутрь, неся на руках и девочку, и Бродягу. Я подошла к ним и обняла всех троих сразу, на миг прикрыв глаза и позволяя теплу Райана и его ровной, сильной, спокойной энергии пройти сквозь меня.
Потом подняла взгляд на Тайрека, лениво развалившегося у дивана, потом — на Илара, прислонившегося к кухонной стойке, и почувствовала, как по сердцу медленно растекаются нежность и удивительный, незнакомый прежде покой.
Словно я шла к этому моменту очень долго. Словно именно ради него пережила все, через что пришлось пройти.
— Я согласна насчет Грола, — сказала я, не отпуская Райана. — И насчет твоего предложения тоже, Тай. По тренировкам. Ты прав, я скоро уже одичаю от скуки. Особенно теперь, когда дочь начала посещать учебный центр.
Мужчины переглянулись подозрительно синхронно, ясно давая понять, что давно успели обсудить это между собой и теперь довольны тем, что план сработал.
— Все за стол, — скомандовал Илар.
— Ой, мама! Я же хотела показать, какую песенку выучила в детском центре! — воскликнула Мисси. — Папа Райан, опусти меня, я принесу гитарный манипулятор из комнаты!
Райан осторожно спустил дочь с рук, и она тут же убежала наверх. Бродяга, как и положено верному мяуку, потрусил за маленькой хозяйкой по пятам.
Когда шаги девочки стихли, Райан перевел на меня взгляд.
— Все решилось? — спросил он уже серьезнее.
Все трое знали, как я ждала разговора с Тео и как переживала из-за того, что именно услышу.
— Все хорошо, — ответила я и положила голову ему на плечо. — Все останется так, как есть.
Я отстранилась, подошла к одному из ящиков для хранения и достала оттуда золотистый футляр, когда-то подаренный мне Тайреком. Потом вернулась к аль-туру и вложила футляр ему в ладони.
— Вот, забирай, — сказала я. — И без содержимого не возвращайся.
Тайрек уставился на футляр, потом на меня, и я, кажется, впервые увиела, как у Миротворца на одно короткое мгновение по-настоящему дрогнула маска вечной самоуверенности.
— Ты... готова к ритуалу с куророй, Ши-ар? — спросил он почти хрипло.
— Готова, — улыбнулась я. — Завтра Мойра заберет Мисси после ужина на ночь. Тогда и...
Тайрек глубоко выдохнул, будто до этого все это время сам не замечал, что задерживает дыхание, а потом медленно поднялся на ноги. Взял футляр одной рукой, а второй неожиданно осторожно коснулся моей щеки костяшками пальцев.
— Ши-ар... — проговорил он низко, севшим голосом. — Я ждал этого дольше, чем ты думаешь.
Илар тихо усмехнулся. Райан, продолжая стоять рядом, крепче сжал мою руку.
— Поздравляю, побратим, — произнес он спокойно, но в его глазах светилось теплое одобрение.
— Вообще-то мы собираемся сделать все... вместе. Так же можно? — посмотрела я на аль-тура, а потом на своих эйнарцев.
— Нужно, — сверкнул огнем в глазах Тайрек. — Нам всем это нужно.
И именно в этот момент сверху раздался крик Мисси:
— Мама! Папы! С Бродягой что-то не то! У него глаза горят!
Мы все резко развернулись в сторону лестницы.
Дочь стояла на верхней площадке, прижимая к себе мяука, который смотрел на нее, не мигая, а его глаза действительно светились ярким фиолетовым огнем, точно так же, как у эйнарских мужчин во время резонанса.
— Цветочек... — произнес Миротворец потрясенно. — Ты эйра и тура.
— Настоящая? — Мисси выпучила глаза, переводя взгляд с него на нас.
— Настоящая, — подтвердил Илар, и в его голосе звучало лучезарное счастье. — Самая настоящая.
Я медленно поднялась по ступеням и остановилась рядом с дочерью.
И вдруг я ясно поняла, что это значит.
Эйнар признал не только меня.
Он признал и ее. Мою девочку. Мое маленькое невозможное чудо, которое когда-то вошло в мою жизнь как долг, как ответственность, как память об умирающей подруге, а стало сердцем моего дома.
Я осторожно коснулась щеки дочери.
Сколько всего было между тем днем на Нуме и этим вечером?
Страх. Бегство. Боль. Потери. Чужие имена. Чужая жизнь. Невозможные выборы. И любовь, сначала маленькая, почти незаметная, потом упрямая, глубокая, разрастающаяся, пока не ставшая тем, без чего уже невозможно дышать.
Я когда-то думала, что умею только сражаться, выживать, закрывать собой тех, кого обязана защитить.
Но оказалось, можно не только воевать за жизнь. Можно еще и жить ее.
По-настоящему.
С теми, кого выбрало сердце. С теми, рядом с кем прошлое не исчезает, но перестает быть клеткой. С теми, рядом с кем даже шрамы становятся не уродством, а картой пути, который привел тебя домой.
За моей спиной стояли мужчины, каждый из которых когда-то вошел в мою жизнь своим путем. Через долг, через столкновение, через бой, через выбор, через резонанс, через доверие, которое пришлось учиться принимать.
И теперь все эти странные, сложные, порой невозможные дороги привели нас сюда.
В дом над водой. К теплому свету. К ужину на пятерых, а если считать Бродягу, то и на шестерых. К планам на отпуск. К песенке из детского центра. К будущему, которое больше не пугало меня своей неизвестностью.
Я больше никуда не бежала. Не оглядывалась на прошлое. Не пыталась прожить чужую жизнь.
Я была здесь. На Эйнаре.
Среди тех, кого любила. Среди тех, кто любил меня.
Я прошла слишком долгий путь через звезды, боль, ложь, войну с прошлым и саму собой, чтобы наконец понять простую вещь.
Иногда настоящая победа — это не выжить, а обрести дом.
И в этот вечер, стоя посреди света, смеха, запахов ужина, детского тепла и мужских голосов, я впервые позволила себе не просто поверить в это.
Я позволила себе быть счастливой.
___________
Дорогие читатели!
Основная часть моей книги завершена. Возможно будет написан эпилог,
