Два ключа на колечке от мира… он думал о нем постоянно. Не было ни одной ночи, чтобы Энди не подходил во сне к этой двери. Он подходил, но вставить ключ так и не решился. Ни разу. Вот и теперь это почти невозможно. Наверное, надо покурить. Хотя бы пару затяжек. Это, безусловно, не придаст храбрости, но хотя бы оправдает замешательство. А если Рой сменил замок? Энди понял, что каждый его вопрос беременнен как минимум двойней… Ключ легко повернулся, и дверь поддалась. Парень нерешительно перешагнул порог. За всю жизнь он, наверное, не боялся так, как сейчас. Дом Роя. Он не был здесь вечность…
В гостиной никого. Кажется, там нет даже тишины. Энди огляделся. Здесь даже времени нет. Оно шло окольными путями, позабыв сюда заглянуть. Старый друг-луч на диване… куртка Роя на вешалке… должно быть, и лазанья в духовке… Хотя нет, не стоит заглядывать. Парень шел, едва касаясь пола, словно ждал впереди ловушку, в которую непременно должен провалиться,.. а после понять, что это был всего лишь сон.
На лестнице послышались шаги, и Энди вздрогнул. Сердце его кто-то спугнул, и оно в страхе засуетилось в своем загоне. Ольга. Она спускалась по ступенькам, но вдруг остановилась словно каменная. Еще немного, и у нее подогнутся ноги…
— Маль-чи-к… м-мо-й-й, — промямлила она, не в силах поверить собственным глазам. — Как же это?
— Здравствуйте, Ольга. Я так рад видеть вас…
Она пыталась что-то сказать, но это было похоже на невнятное бормотание с заиканием.
— Подойдите же, я обниму вас! Как же это?!
Они обнялись, и Энди понял, как давно и сильно по ней скучал.
— Ну, что вы? Зачем вы плачете? Я вернулся… вернулся.
— Вы — такой взрослый! Такой красивый мужчина! Я уже не думала, что дождусь вас! Как же? Стив поехал за вами… Вот досада!
— Он скоро вернется. Я видел его машину. Задремал на обочине.
— Он, должно быть, сильно устал. Не спит уже сколько времени.
— Все будет хорошо. А Рой? — нерешительно спросил парень. — Он наверху?
Он хотел взбежать по лестнице, но Ольга остановила.
— Погодите. Я должна вам сказать…
— Что с ним?
— Вы должны быть готовы к тому, что увидите. Видите ли… Он уже три дня, как отказался от еды. Смерть призывает. Раз в аварии не вышло, так он так решил. Страдает очень. Я вот бульон сварила. Думала, уговорю, так он прогнал меня.
— А…
— Он еще держится, только потому, что ждет, но…
Энди не дослушал, устремившись наверх.
— Но он очень плох, — услышал он вдогонку слова Ольги.
Парень поднимался по лестнице, словно преодолевал с каждым шагом километры высокогорного подъема. Картина. Так же подсвечена рыжим светом. Рой в кресле. Рука на глазах. Наваждение? Она, словно всплыла из прошлой несуществующей жизни. В студии полутемно. Энди не сразу удалось отыскать глазами Маккену. Он лежал на подиуме, отвернувшись к стене. Тихо. Очень. Словно немой реквизит к декорации скорбящей трагедии.
— Рой, — тихо позвал парень, но Маккена не шелохнулся.
Он осторожно подошел и тронул Роя за плечо.
— Рой.
— Кто здесь? — незнакомым голосом спросил тот.
— Рой, это я.
Прошли века мгновений перед тем, как Маккена повернулся. С трудом. Сердце мальчишки остановилось. Искажение кривого зеркала. Энди хотел бы не верить тому, что видел. На него смотрел человек, которого он не знал. Исхудавшее, измученное лицо с впавшими складками вместо ямочек. Безразличный чужой взгляд…
— Рой, — душа парня выдохнула и заныла.
— Энди? — неуверенно спросил Маккена, словно старался отличить сон от яви.
Он прищуривал глаза, зажмуривался, стараясь отогнать галлюцинации.
— Я приехал, Рой, — теряющимся голосом выдавил Энди.
Маккена попытался встать, но смог лишь протянуть руку.
— Помоги, — произнес он жестко. — Чего смотришь?
Энди бросился к нему, а он… он такой легкий, словно и нет в нем метра восьмидесяти семи сантиметров. Костлявая рука с несоизмеримо широкой ладонью… Несвежая футболка…
— Дай костыль, — Рой старался говорить безразлично.
— Что с тобой?
— Я в порядке. Сейчас.
Наконец, Маккене удалось подняться, и Энди увидел, что он едва держится на ногах. Костыль шатался, и Рою стоило немалых усилий удержать его в равновесии.
— Сейчас, — повторил он. — Я сейчас уйду. Только возьму документы.
Каждое слово давалось с трудом.
— Сейчас приедет Стив. Спроси его. Он все знает. Сейчас… Сейчас я уйду.
— Куда, Рой?
— Дом — твой. Обо мне не думай. Это не твои проблемы.
Маккена попытался сделать шаг, но у него не получилось.
— Отвернись! Чего уставился?! Не хочу видеть твою жалость! Я заслужил все, кроме нее!
Каждое движение вызывало боль. Колено не слушалось, причиняя страдания. Прошло, наверное, около получаса, перед тем, как Маккена добрался до тумбочки возле кровати. Теперь ему предстояло как-то нагнуться, чтобы взять бумажник, но в сложившейся ситуации это стало серьезной проблемой. Энди бросился помочь, но…
— Отойди! — зарычал Рой и хотел отмахнуться, но костыль выскользнул из рук, и Рой повалился на кровать. — Проклятье! Отчего я никак не сдохну?!
— Куда ты собрался, если не можешь перейти эту комнату?! — разозлился Энди.
— Не знаю, — простонал Рой, — но это не твое дело…
— Знаешь что?! Пока я здесь, тебе вряд ли удастся уйти! — отчаяние захлестывало Энди, выливаясь грубыми словами. — Обсудим это позже, когда ты будешь в состоянии, а сейчас мне все это начинает изрядно надоедать!
Парень опрокинул Роя на подушки и принялся поднимать на кровать его ноги. Колено как-то подвернулось, Маккена взвыл, выгнулся и потерял сознание. Он видел, как сужается пространство, замещаясь темнотой, словно кто-то поворачивает объектив, закрывая створки. Мир превратился в световую точку, щелкнул и исчез. Последнее, что почувствовал Рой, что падает спиной вниз.
Странное ощущение возникло где-то вне сознания, словно на огромном темном экране бледно обозначился один единственный пиксель. Рою показалось, что он думает, но только где-то в стороне от самого себя. Потом он понял, что чувствует прикосновения, опять же как-то отдельно от себя, словно они отделены от него толстой ватной прослойкой. Маккена подумал про ад. Должно быть, это он и есть, и кто-то уже растащил его на куски, чтобы легче было мучить. Рой понял, что боится открыть глаза, чтобы увидеть то, что от него осталось. А еще эта тишина. Давит на уши гулом. И такой странный запах. Пахнет бензином. Все верно. Что-то там про сковородки. В аду, видать, бензиновые плиты на низкоактановом топливе. Тоже, видно, экономят, ведь кругом столько грешников… Мысли путаются, и где-то отдельно болит колено. Кто-то намертво сшил ему веки. Бессмысленно. Здесь и так кромешная темнота…
- Что с ним?! Господи! — кричит кто-то сверху, и Рой не может понять, кто и к кому обращается.
— Потерял сознание, но уже приходит в себя.
Потерял сознание. Это, наверное, не о нем, потому что единственное, что он еще чувствует — это сознание. А еще он отдает себе отчет в том, что это сознание — его собственное. Он сплошь состоит из этого сознания, потому что все остальное вокруг — это несомненно то, из чего он точно не состоит.
— Я принесу воды…
Голос концентрируется, сжимается и становится женским. Рой не уверен, но успокаивает себя: раз он решил, пусть будет женским. Маккена не может узнать, но понимает, что уже слышал его. Где-то.
— Где я? — вопрос какой-то внешний, но имеет к нему отношение, потому как Роя интересует ответ.
— Ты дома, в студии. У тебя случился обморок, — отвечает кто-то, и Маккена понимает, что это не тот голос, и он почему-то не женский.
Прикосновения приближаются, словно кто-то осторожно вытягивает ватную прослойку. Теперь они достигают его кожи на лице, и Рой чувствует, что касаются именно его. Так странно, но у прикосновений есть адресат. А еще они легкие и приятные. На мутном экране расплывшегося зрения проступает лицо Энди. Близкое и испуганное.
— Как ты? — спрашивает парень.
— Могло быть и лучше, — Рой пытается улыбнуться, но из ада, кажется, забыли доставить улыбку.
— Ты всех перепугал. У тебя что-нибудь болит?
Маккена задумался. У него болело все, но вычленить из этого что-нибудь одно он был не в состоянии. Дальше он догадался, что Энди гладит его по щеке, проводит пальцами по бровям, повторяет линию носа. Жалость. Она просто течет с его рук. Рой видел, как сквозь взгляд парня идет немой сурдоперевод. Все верно. Он являет собой именно такое зрелище.
— Какого черта ты здесь делаешь? Я не звал тебя!
Энди чуть отстранился и улыбнулся.
— Конечно же, нет. Но, знаешь, у меня на это есть свои меркантильные интересы. Во-первых, я по случаю узнал, что стал весьма состоятельным
