— Не могу, — согласился он, заполняя графы. — Но я могу поспособствовать вашему физическому восстановлению. Сейчас вы очень напряжены и устали, это делу во вред. Вот я вам выписал один мягкий антидепрессант. Не бойтесь, зависимости не возникнет и ходить, улыбаясь всем встречным, вы тоже не будете. Немножко поддёрнем тонус, уберем нежелательную соматику. Через три недели, когда закончите курс — побеседуем снова. Если что-то пойдет не так — возникнет аллергия, какие-то неадекватные реакции — сразу же ко мне.
Он раскрыл планшетку, проставил на матрице бланка магнитную печать: лекарство было не из тех, что продаются как витамины.
— Спасибо, — сказал Андрей, протягивая руку к рецепту — но Костя первый выдёрнул его у врача и спрятал в карман.
— Я сам в аптеку зайду, — сказал он. — Кстати, как в конторе дела?
Андрей пожал плечами.
— Работяги работают. Мебель доставят послезавтра. Я могу идти?
Костя повторил его жест.
— Ты начальство. Ты решаешь, когда приходить, когда уходить.
Андрей криво усмехнулся, склонился к решеточке интеркома:
— Один капуччино, — и поднес к считывателю свою карточку. Считыватель пискнул и мигнул, подтверждая перевод денег.
— Хорошо, что ты напомнил мне, что я начальство, — он протянул к Косте руку. — Дай рецепт. Не нужно вытирать мне нос.
— Аптека через дом отсюда, — сказал Давидюк.
Андрей поблагодарил и ушёл. Костя, насупившись, смотрел в стол.
— Он прав, — Давидюк расплатился за свой заказ. — Не нужно так явно его беречь.
Они вышли на улицу. Давидюк сразу же свернул за угол, хотя могли пройти и по набережной. Не хотел, видимо, попадаться на глаза Энею.
— Вы, — спросил он, — в подземной железной дороге? Кто-то вроде аварийщиков?
— Почему вы так решили?
— Ну, это элементарно, Уотсон, — они уже покинули кафе, уже шли вдоль Мойки. — Начнём с того, что вы не хотели мне что-либо говорить, иначе как в ходе исповеди. Значит, дело серьёзней, чем врачебная тайна, которую я по требованию соответствующего учреждения раскрыть все-таки обязан. Затем я увидел Андрея. У него и у вас морской загар. Два месяца назад вы были в море, и то, что продаёте сейчас, — скорее всего, небольшое судно. Я попал?
Костя промолчал, но походка его изменилась — замедлилась, стала более тяжеловесной.
— Сначала я предположил несчастный случай на море, но, увидев Андрея и пожав ему руку, решил — нет. Это рука бойца-рукопашника, костяшки сбиты очень характерно. И уровень самоконтроля… Андрей, скорее всего, холерик — но очень крепко держит себя в руках. В обычной жизни человеку совершенно незачем так обуздывать свой темперамент.
— Почему вы вдруг решили, что он холерик? — Костя ляпнул это просто чтобы выбить Давидюка из колеи, но тот выбивался не так просто.
— Флегматик не пошёл бы на контакт с первой встречи, сангвиник бы выбрался сам, а меланхолик бы уже слёг. И Андрей не из-за фронтира. А будь он армейцем — им бы занимался специалист из ССО и не позволил бы ему довести себя до такого состояния. Учитывая вашу осторожность и недоговорки — вывод напросился сам собой.
— Вообще-то мы — охранная контора, — Костя за время своего священства хорошо овладел методом исландской правдивости. — Не рядовая. Специализируемся по высоким господам. Вы кое-что угадали, но… — он развел руками.
— Хорошо, пусть будет так — ведь исповедь еще не началась. Но как вы собираетесь рассказывать мне о том, что вас действительно гнетет, умалчивая о главном?
— Я не умалчиваю. Не беспокойтесь. Я не… — Костя осекся. Да, уж действительно гнетёт. Интересно, он это любому собеседнику мог бы ляпнуть — или только психологу? Или только коллеге?
— То есть, я… — он вздохнул. Владыка Роман может ошибаться, как все люди. Он мог ошибиться и в этом человеке. Но ему нужна исповедь, а Андрею — профессиональная помощь. — Давайте дойдем до вашего кабинета — и поговорим. Как хотите, так и поговорим.
* * *
Стены обклеены текущим законодательством. Холодильник расписан определением шантажа. Завтра Костя его смоет и каллиграфически, буковка в буковку, выпишет определение мошенничества. Открывать холодильник не хочется. Но там пиво…
— Был такой рассказ, — говорит Игорь. — О человеке, который читал правительственные газеты и от этого стал революционером. Почему подполье не кишит частными детективами?
Антон улыбается. Эней — нет. Он теперь редко улыбается.
— А они, наверное, зубрят, — говорит Антон. — Выучил-оттарабанил-забыл. Холмс вот не помнил, что земля круглая.
— Ему можно было. Картина «Холмс, зачитывающий права собаке Баскервилей». Холст, масло, туман…
— Чем острить, — сказал Андрей, — лучше погоняйте Костю по разнице между непредумышленным убийством, случайным убийством и преступной небрежностью.
— Добавь, повлекшей за собой смертельный исход. Антон, кто обещал справочник по «жучкам» скачать? И где?
— Господи, — рявкнул через полчаса Кен, глядя на список «жучков», — я тебе не судья, но зачем ты их таких понаделал… изобретательных. Крепится куда?!
— Это не то, что ты подумал, — сказал Игорь. — Э… нет, я не прав, это то, что ты подумал, — поправился он и быстро убрался из пределов досягаемости.
Эней одевался.
— А ты куда?
— А я пойду показывать нашему финну яхту.
Финна отыскал Антон по наводке Алекто. Высланными через Сеть снимками яхты и копиями технических документов финн остался вполне доволен и высказал желание приехать в Питер лично, чтобы самому перегнать яхту в свой родной город Раумо. А поскольку яхта была зарегистрирована на Андрея Новицкого — одну из личин Энея, созданную Ростбифом ещё пять лет назад и ничем противозаконным не запятнанною — то Эней же и поехал её продавать.
— Ни пуха, — сказал Игорь, открывая нужный документ. — Ты как, Костя? Готов морально?
— Готов, — вздохнул Костя.
Из всей команды он был единственным абсолютным и полным легалом — поэтому регистрировать фирму и лицензировать охранную и детективную деятельность решили на его имя. Зарегистрироваться было несложно, а вот для получения лицензии требовалось сдать достаточно зубодробительный экзамен по общеевропейскому и федеральному российскому праву, пройти медкомиссию и получить разрешение на ношение, хранение и применение оружия — а впрочем, у Кости оно имелось как у сержанта резерва, и он его, странное дело, даже не потерял.
Единственное, насчёт чего Костя был спокоен — это медкомиссия.
Он зубрил не один. Зубрили все — даже Игорь, которому лицензия не светила, потому что проходить медкомиссию ему было нельзя. Во-первых, Эней сказал: бумажки может у тебя не быть, но дело знать нужно. Во-вторых, гуртом легче и батька бить, не то что экзамены сдавать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
