Полчаса спустя мужчины прошли и присоединились к ней. Они казались озабоченными.
— Неважная картина получается, деточка, — сказал спецуполномоченный. — Что бы ни проделало эти дырки, оно заделывало их за собой по ходу продвижения. Как это отразилось на экипаже, мы не знаем. Мантелиш думает, что это можно сравнить с экспансией микроорганизмов. Но на самом деле это не важно. Оно расправилось с ними.
— Надо же, какие огромные микробы! — присвистнула Триггер. — Почему же отражатели метеоритов их не остановили?
— Если корабль лег в дрейф, а эти неопознанные существа подплывали к нему медленно и не все сразу…
— Ага, понятно. Такое приближение не могло активизировать отражатели. Значит, если мы продолжим движение…
— Именно это, — отозвался спецуполномоченный, — я и имел в виду.
29
Триггер ничего не могла с собой поделать, и продолжала пялиться на станцию. Надо сказать, это было невероятное зрелище.
На первый взгляд можно было подумать, что обычные бригады из людей–строителей смонтировали станцию стандартного типа. Огромную, массивную, правильной сферической формы. Но так можно было подумать лишь из–за строительного материала, проглядывающего в пушечных портах. Все остальное было покрыто огромным количеством исходного вещества, которое плазмоид добавил к конструкции.
По всей этой черной, шероховатой, подобной лаве поверхности ползали, вздымались и извивались плазмоиды. Их были многие тысячи, возможно, несколько сот различных типов. Это напоминало влажный, черный, гнилой пень, на котором и в котором роились личинки, мокрицы, муравьи и прочая живность.
Ни Триггер, ни мужчины ничего не сказали по поводу внешнего вида станции. Единственное слово, которое подходило под описание, было «отвратительно».
Поверхностные плазмоиды полностью игнорировали катер. Они не уделили должного внимания даже осветительным ракетам, которыми спецуполномоченный осветил неровную поверхность станции. Но в течение двух часов после прибытия к конечной цели метеоритные отражатели корабля не выключались. Сначала раздался случайный сигнал, затем почти непрерывное постукивание, и, наконец, непрерывная барабанная дробь, вызвавшая на мониторах отражателей тучи крошечных искр, кружащихся в безумном танце. И вдруг все разом прекратилось. Либо просто король плазмоидов истощил запасы своего специфического оружия, либо предпочел сохранить то, что у него осталось.
— Таким способом он может тестировать свои пушки, — пробормотал специальный уполномоченный.
Триггер подумала, что Холати выглядит очень несчастным.
Он развернул катер, увеличил скорость, вернулся и слегка стукнул кораблем станцию. Затем рванул прочь от двух оружейных амбразур с быстротой, подтверждающей факт, в котором были практически уверены все четверо — что орудия действуют автоматически. Для станции таких размеров орудия выглядели слишком слабомощными. Девагас, очевидно, были достаточно умны, чтобы не давать плазмоидам еще и этого артиллерийского преимущества.
Специальный уполномоченный сделал пробный выстрел в один из черных выступов. Возникла небольшая огненная воронка, но очень скоро она потемнела. Из самого большого отверстия недалеко от какого–то пня — если, конечно, данную конструкцию можно было назвать пнем — быстро выползло нечто напоминающее длинного, красного червя. Оно скользнуло по поверхности конструкции к поврежденному участку и склонилось над воронкой. Из переднего конца существа заструился черный материал. Плазмоид ползал по воронке взад–вперед. Потом на помощь пришли другие. Кратер начал наполняться черным.
Катер дал задний ход и вынырнул на поверхность. Обычное пространство выглядело таким чистым, прекрасным, уютным и спокойно светлым. Никто, кроме Лайд, не спал уже в течение больше двадцати часов.
— Что вы скажете по этому поводу? — спросил Тэйт.
Приглушенными голосами четверка обсудила увиденное. Плана ни у кого не было. Все были уверены только в одном — людей из Флота Вишну и всех остальных, кто находился на станции, уже не было в живых, когда она превратилась в короля плазмоидов, Если, конечно, с ними не случилось чего–то похуже, чем с экипажем «Авроры». Катер прошел достаточно близко от самого большого отверстия, похожего на широко открытый темный рот, из чего следовало, что чернота уходит далеко вглубь станции. Станция была открыта настежь и обезвоздушена, как и планетоид Полнолуние, до прихода людей.
— Некоторые из существ там, внизу, — сказал спецуполномоченный, — имели приспособления, позволяющие им взломать любой бронированный комбинезон. Многие из них крупны, многие быстры. Если бы мы попали вовнутрь, то потеряли бы маневренность. Это в том случае, если бы космические термиты не добрались до нас прежде. Так что комбинезоны отпадают, — он был азартным игроком, а игрок всегда должен иметь в виду самые неожиданные возможности противника.
— А что мы можем сделать с имеющимся у нас оружием? — спросила Триггер.
— Не слишком много. Оно не предназначено для осады крепостей. А царапины по поверхности не принесут плазмоидам большого вреда. Мы можем немного расширить отверстие, и, когда это будет сделано, я смогу запустить туда термическую бомбу. Но если мы пойдем таким путем, то только от косоглазой мадам Фортуны зависит, сможем ли мы покончить с этим гадюшником. С дюжиной бомб мы смогли бы подорвать станцию. Но у нас столько нет.
Члены осадного комитета задумчиво кивнули.
— Самое худшее в сложившейся ситуации, — продолжил председательствующий Тэйт, — это совершенная очевидность наших действий. Совет прав, волнуясь о том, что здесь происходит. Транест и Девагас знают, что тут. А вот если Федерация не узнает про короля плазмоидов, то оба флота застанут Совет врасплох. Или же мы ввергнем Ядро Звездного Скопления в кровопролитную долголетнюю войну, которая начнется, возможно, даже в ближайшие несколько часов.
Мантелиш и Триггер снова кивнули. Еще более задумчиво.
— Тем не менее… — вдруг начал Мантелиш, но сдержался.
— Ты прав, — подтвердил спецуполномоченный, — зверушки внизу не могут быть оставлены на свободе, вот и все! Существо все еще ставит эксперименты. И мы не знаем, до чего оно способно дойти. Так что, думаю, мы все же испытаем орудия и бомбу, а потом посмотрим, что можно еще сделать… Ну–ка, сколько у нас осталось времени? Девять или десять часов… Первые парни должны появиться сразу после истечения этого срока. Хотя, возможно, случилось нечто, о чем мы не знаем, и они объявятся здесь уже через полчаса. Но мне просто необходимо отключиться прямо сейчас и подремать минуток двести. А затем мы снова задействуем наше серое вещество. Наверное, тогда у кого–нибудь появится что–то вроде идей. Что скажете?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
