– К моему двадцать первому дню рождения отец научил меня управлять самолетом, – сказала она, самоуверенно улыбаясь, – и сегодня вашим пилотом буду я.
Мы арендовали самолет – приятную маленькую красно-белую четырехместную «сессну», – и, надо сказать, Шэннон управлялась с нею превосходно. Эдди сидел впереди, рядом с нею, а я с задних сидений в волнении смотрела в окно на зелено-голубые просторы, по которым проплывали светлые пятна от солнца и тени от облаков. Я была рада тому, что Бриджид не полетела с нами. Иначе она все время перебирала бы свои четки, крестилась и нервировала бы нас всех при виде этой девочки за штурвалом самолета. И я надеялась, что она не промотает накопленные за всю ее жизнь сбережения в бурном увлечении покупками.
Джейкей ожидал нас на небольшом аэродроме, он выглядел точно так, как его описывала Шэннон: среднего роста, коренастый, с гладкими, зачесанными назад каштановыми волосами и с мягкими карими глазами за очками в золотой оправе. На нем были хорошо выглаженные джинсы и синяя рубашка с закатанными рукавами: Но даже за рулем своего «Лендровера» он выглядел неуклюже, как человек, которому больше пристало бы сидеть за письменным столом. Трудно найти слова для описания Джейкея Бреннэна. Я догадывалась, что он человек, живущий в строгом соответствии с собственными правилами поведения, – я знаю людей такого типа: они готовы разлететься на куски, лишь бы не выходить за эти рамки. Бреннэн оказался более чем любезен – был по-настоящему гостеприимен и чрезвычайно почтителен с Шэннон. Не проявил ни малейшей фамильярности: пожал ей руку так же официально, как мне и Эдди, и как хороший хозяин рассказывал о достопримечательностях, мимо которых мы проезжали по пути на его ферму, стоявшую на берегу залива Лонг-Айленд.
При виде его ранчо я улыбнулась. Оно было больше похоже на ирландскую ферму, чем на американскую. Пара огороженных полей, тщательно возделанный участок под овощами, немного цветов и низкий белый дом, вцепившийся в участок земли в постоянном страхе перед готовыми снести его атлантическими штормовыми ветрами.
– Здесь нет ничего особенного, – извиняющимся тоном заметил Джейкей, – но это превосходное место, где можно укрыться от крысиной гонки.
– Убежище, – тихо заметила Шэннон, и они улыбнулись друг другу, вспомнив о том, как он когда-то предложил ей этот дом именно по этой причине.
Шэннон рассказывала мне о его давней жизни на ферме в Южной Каролине, и я подумала, что, может быть, он просто стремится к своим корням, поселившись на этой чистой, небольшой ферме, на которой не нужно работать, чтобы обеспечивать свое существование, как это было на ферме его юности.
Интерьер дома был очарователен, в нем было легко и уютно. Старые диваны были покрыты какими-то специфически мужскими пледами, горели лампы под зелеными абажурами, а у большого камина лежало несколько поленьев, более походивших на бревна. Можно было представить себе, как приятно посидеть вечером у огня. Он вырос в моих глазах, а когда рассказал нам, что купил дом целиком, с мебелью, у одного писателя, который не мог больше жить в затворничестве, я рассмеялась, вынужденная снова пересмотреть свое мнение о нем, вернувшись к нейтральной оценке. Было трудно понять человека, который как бы готов носить одежду другого и жить в его доме.
Джейкей выразил надежду, что мы останемся у него на ленч, но я быстро отклонила эту идею, потому что, как только он узнает действительную причину нашего появления, возникнет неловкость и он, возможно, пожалеет о своем предложении.
На этот раз инициативу проявила Шэннон. Она твердым голосом объявила:
– Моди и Эдди и мы с Джоанной Бельмонт думаем, что мой отец был убит. Нет, не думаем, мы знаем это. И мы решили выяснить, кто это сделал.
– А я думал, что вы уже отказались от этой мысли, – проговорил он с озадаченным видом.
Шэннон покачала головой.
– Теперь я уверена в этом еще больше. Особенно после того, как мы получили доказательство того, что Брэд и Джек обкрадывали отца.
Она взяла контракты и передала их Джейкею.
– Вы видели это когда-нибудь раньше? – спросила она.
Джейкей пробежал глазами документы и покачал головой.
– Нет. Но это не значит, что они незаконны. Партнеры часто подписывают контракты, даже достаточно крупные, хотя Джек обычно занимался поставщиками и подрядчиками. Знаете, все эти балки, мрамор, лифты… Но, Шэннон, вы же знаете, как ваш отец ненавидел все то, что он называл кабинетной работой. Это было, кстати, одной из причин того, что он нанял меня для рутинной работы с контрактами и письмами, желая освободить себя от нее. Ваш отец был инженером, и ему нравилась его профессия. Три четверти своего времени он проводил на стройках, а остальное тратил на выпивки и обеды с банкирами, уговаривая их ссужать ему все больше денег. И ему, черт побери, удавалось и это.
– Наверняка все контракты перед подписанием визировали его поверенные, – высказала я вслух только что пришедшую в голову мысль.
– Обязательно, – без колебаний согласился Бреннэн. – Но, как мне показалось, в этих контрактах нет ничего неправильного.
– За исключением того, что были приобретены бросовые земли, – резко заявил Эдди, и Джейкей посмотрел на него с удивлением.
– Это компетенция партнеров, – заметил он, пожав плечами. – Вам следует поговорить с ними. Мне же об этом ничего не известно.
– А что входило в вашу «компетенцию», господин Бреннэн? – с язвительным любопытством спросила я, недоумевая, почему Бобу О'Киффи понадобился этот ничем не примечательный человек.
– Наверное, я был для Боба чем-то вроде робинзоновского Пятницы. Я делал все, чем он не хотел заниматься сам. Каждый день, каждый месяц это было что-нибудь новое. То он посылал меня в Италию выяснить, почему задерживается отгрузка мрамора, или в Лондон для переговоров с каким-нибудь банкиром. Или в Питтсбург для подыскания какого-нибудь нового поставщика стальных балок. А то и в Гонконг для ознакомления с опытом или же в Сидней или Тимбукту для контроля за ходом строительства. Я делал за него все, на что его самого не хватало. Порой случалось, мне в голову что-то приходило раньше, чем он успевал высказать ту же мысль. Иногда он говорил, что мы похожи на близнецов. Мы знали очень многое друг о друге.
Я подумала, не знал ли Боб слишком много о Джейкее в ту ночь, когда был застрелен, и внезапно спросила:
– А не вы ли убили своего босса, господин Бреннэн?
С виду потрясенный этим вопросом, он возразил:
– Боже мой, как вы только могли такое подумать? Боб О'Киффи открыл мне дорогу в бизнес. Он подобрал меня буквально на улице, когда у меня никого не было.
