Читаем без скачивания Кабул – Нью-Йорк - Виталий Леонидович Волков

дело взялись бойко — родственники уже сообщили о переменах, происходящих на родине, в их ведомствах, и надо было спешить выслужиться перед новой метлой. Но с самого начала туркмены натолкнулись на неожиданное препятствие: Миронова на его квартире не было, и номеров мобильной связи, на него зарегистрированных, в абонентских базах данных не значилось. Время шло, Аллаков докладывал своему куратору из посольства, что в Филипповском переулке, о причинах задержки и просил разрешения взять в работу контакт объекта — а именно писателя Балашова. Или передать инициативу разведчикам в Германии — пусть поскребут некоего Логинова. Полковник помнил, что однажды об этого Балашова один его коллега едва не обломал зубы, и не желал действовать полностью на свою ответственность. Но Ашхабад через Филипповский переулок именно это и посоветовал, упрекнув в неподготовленности и неинформированности. Там подумали и решили, что куда проще все-таки разбираться в Москве с Балашовым, чем в Кельне, с журналистом западной службы Логиновым. Время не ждет.

Вот так и появились гости в квартире Игоря — «близнецы» и приданный им милицейским начальством в помощь участковый Рябов. И не весело бы пришлось писателю, если бы не его поход к Гале и запой у Кречинского.

Пока участковый Рябов, чертыхаясь, по два раза на дню проверял наличие жильца Балашова в квартире, Раф выставил людей присмотреть за писателем. Люди были чужие, от «крыши», но в меру уплаченных денег добросовестные. Вот и появился в самое нужное время «таксист», а вслед за ним и напарник его, тот, кого не мог ухватить взглядом Балашов.

Первой мыслью, прорвавшейся сквозь забытье, было чувство сохранности. Вид знакомых обоев говорил о том, что все плохое закончилось. Но рано. Туркмены не угомонились, они и в связанном состоянии грозили расправой Балашову. Своей принадлежности к туркменским спецслужбам они уже не скрывали и даже выпячивали ее, будто зная наверное: в Москве с ними ссориться не будут.

— Ты телефон возьми, телефон! Ты позвони папе своему, позвони. Он тебе живо попу надерет. Надерет. Ты мне трубу дай, я объясню, — выкрикивал первый «галоша», для убедительности повторяя ключевые слова.

Балашов ожидал, что сейчас «таксист» снова ударит нахала своим странным затянутым ударом, но тот принялся звонить, и Игорю трудно было разобрать, о чем он говорит и с кем. Боль от скулы расширялась волнами и накатывала на окаменелый мозг.

«Таксист» разумно рассудил, что исполнил добре свою работу, но теперь лезть на рожон против спецслужб не резон — если понтует «галоша», то его быстро выведут, как пятно жира спиртом, а если правда — то пусть стрелки забивают, по правилам. Он связался со своим начальником, коротко объяснил, в чем дело, и прислонил трубку «галоше» к уху.

— Ну, пельмень, кого себе в адвокаты зовешь? Говорят, ты московской милицией кроешься? — спросила трубка.

Сотруднику туркменской спецслужбы трудно было сразу ответить на этот прямой вопрос. Полковник Аллаков обещал помощь милиции и закрытые глаза ФСБ. А на такую ситуацию у исполнителя не было инструкций. Проклятый «таксист» не выглядел фраером, которому можно было понтами глаза залепить, и бил он рукой как обухом. Что ни говори, а как было, так и есть: Москва — сила. Думать было трудно, но нужно, и исполнитель старался, напрягал память и мозг, и жалел, что на его месте нет полковника Аллакова.

— Мне надо позвонить, — не нашел он лучшего ответа.

— Позвони. Позвони. Триста секунд тебе на звонок. А иначе Василий Иванович тебе прямо на месте уши на пятки натянет.

И «галоша» поверил этой угрозе, позвонил Аллакову. Уши стало жаль.

Аллаков был тертый калач, московские привычки знал и потому не стал терять время на угрозы сотруднику, не только провалившему простое задание, но и выдавшему связь с руководством, — теперь следовало действовать понятными противнику методами: забивать стрелку, слать туда ментовскую «крышу» или еще кого — это уже их, московских, дело — деньги-то заплачены! Заплачены, но с кем он все-таки воюет, генерал так и не знал. Неужели «трезвый политик» за такие деньги его все-таки решился кинуть и не стал договариваться с ФСБ? Или, как стало обычно в российском бардаке, левая рука не знает, что делает правая? «У нас бы поучились», — сплюнул зеленый жвачный табак в мусорное ведро Аллаков. На принятие решения ему неизвестные противники выдали девятьсот секунд. Он позвонил «трезвому политику», но тот, как назло, парился на совещании в Кремле. Специальный, для самых знающих, мобильный телефон был отключен — не иначе, как у Самого совещались… Тогда генерал позвонил Милиционеру. Милиционер хоть был постарше его и годами, и званием, но звонить ему удавалось по-простому. Как хорошо работать с «прикормленными» кадрами…

— Нужна скорая помощь, Тит Терентич! — с ходу врубил туркмен. — Очень ваши смежники подвели. Очень подвели и меня, и наших президентов.

— Что за проблема? По телефону или… — заинтересованно спросил Милиционер.

— На «или» нет времени, Тит Терентич. Мгновения, мгновения, мгновения. Тут несознательные уголовные элементы моих людей захватили — так надо же их вернуть. Их и еще одного человечка.

— А он сам того хочет?

— Тит Терентич… Не всякий человек ведь знает, чего он на самом деле хочет. Наверху согласовано, но у вас ведь в низах правовой беспредел… Помогите навести порядок на отдельном участке.

— Чьи бойцы? За что воюют? — голос Милиционера стал деловым, сухим, и это порадовало Аллакова. Были все-таки в его службе помимо тринадцатой зарплаты и иные радости.

— Все за одно воюют. Это только мы с вами — за правое дело. А кто такие — не знаю. Может, «афганцы». Но ваши, местные.

— Теперь все здесь «местные». Что вы предлагаете? ОМОН выслать?

— Времени нет. Поскольку не знаю пока, куда высылать. Встреча нужна. Мы миром пока договоримся, если вы солидно поддержите.

— Милиция стрелки не забивает. Милиция только часы заводит.

— Понимаю. Вот и заведите. У вас знание и опыт. Человеческий материал. А у нас — сами знаете что.

— Хорошо. Я до завтра помиркую…

— Тит Терентич, до завтра никак не терпит. До завтра сам бы разобрался, беспокоить бы не стал. У меня ровно семьсот секунд остались. И каждая на вес доллара. Не я, увы, место и время сейчас задаю.

«Хорошо покупать бедных русских, даже когда они богатые», — потер руки Аллаков, положив трубку.

Пока туркмены собирали со своей стороны рать, «таксист» и его шайка тоже, естественно, не дремали. Вот уже Раф узнал о возможной стрелке, за ним Миронов, и пошли перезвоны. Пока «крыша» сбила свою бригаду, «Вымпел» рекрутировал бойцов.

— Не пойдут. Государевы люди, — сказал Миронову Раф.