— Побить их хорошенько, чтобы сто лет помнили нас.
Александр встрепенулся:
— Я думаю то же самое. Надо продолжать поход. Надо ворваться в самое сердце Скифии, разгромить их крепость Чач.
Другие македонцы, зная вспыльчивый нрав базилевса, молчали. Их глаза, навыкате, как у быков, были непроницаемы.
— Ну что же вы молчите? Птоломей, разве не надо сейчас же идти дальше?
— Вот попробовали, да ничего не вышло. Мы с ними воевать не можем.
— Почему?
— Разве у нас была такая победа, к каким мы привыкли? — спросил Клит, прозванный Черным за смуглую кожу. — Воевать со скифами — все равно что вепрю воевать с орлами. Мы гонимся за скифами, а они разлетаются, как птицы, и сейчас же заворачивают и нападают с других сторон. Необходимо остановиться, ибо…
— Постой, Клит! — прервал Эвмен. Он очень редко высказывал свое мнение, предпочитая исполнять приказания базилевса, поэтому все внимательно прислушались, что скажет начальник канцелярии. — Скажи мне, базилевс, чего ты хочешь? Я, разумеется, не сомневаюсь, что ты сумеешь разбить скифов и занять их крепость Чач, и Роксонаки, и другие города. Но стремишься ли ты к тому, чтобы стать владыкой безводной пустыни и заставить македонских воинов доить кобылиц? (Перитакена и Никанор уже готовы заняться этим почтенным делом.) Или же ты хотел бы стать владыкой более плодородной страны, такой, как богатая Индия, откуда персидские цари получали слонов, павлинов, золото, алмазы, цветные камни, цейлонские жемчуга и чудеснейшие ткани, пряности и все другие богатства Востока? Не будут ли подобные вещи получше, чем сушеный скифский сыр и кобылье молоко?
— Но разве можно говорить об Индии, когда скифы перед нами! — сердито ответил Никанор. — Если мы теперь повернем в Индию, то скифы скажут, что мы их испугались, и пойдут следом за нами.
Эвмен пожал плечами:
— Почему они пойдут следом за нами, а не вместе с нами?
Александр перестал скоблить кирпич и удивленно поднял глаза на Эвмена:
— Ты думаешь, что скифы пойдут на переговоры?
— Простые скифы хотят драться, но ими руководят князья. И я напомню мудрые правила твоего отца, царя Филиппа. Не он ли сказал: «Стены крепости, которые нельзя взять приступом, легко перешагнет осел, нагруженный золотом»?
— Я думаю то же самое! — воскликнул, вскочив, Александр. — Нам нужно переманить к себе войско скифских всадников. Вот это настоящие воины! Гефестион, не пожалей золота. Начинай с князей — все князья любят звон золотых монет.
В шатер вошел воин и, откинув полог, пропустил запыленного гонца в персидской одежде.
Гонец поднял руку со свертком, как бы желая бросить его на ковер — знак спешности, и передал его базилевсу. После этого он зашатался и упал без сознания.
Все затихли, следя, как Александр отламывал восковые печати и пробегал, нахмурившись, греческие скорописные строки.
— Уберите отсюда гонца. Выдать ему награду! — Базилевс махнул рукой, и воины вынесли гонца. — Я получил три донесения. Мараканда осаждена бандой восставших согдов во главе со Спитаменом. Отряд македонцев в шестьдесят человек, выехавший в селение за кормом для лошадей, весь перебит — опять бандой под начальством Спитамена. Наконец, около Наутаки разбойники под начальством Спитамена же напали на мой караван, шедший из Экбатаны, и разгромили его. Что это за Спитамен, который сразу появляется в трех местах? Этот человек — бог или три человека? Переводчик!
Эвмен откинул полог и крикнул:
— Якир!
Тонкий молодой сириец с бледно-матовым лицом и шапкой курчавых волос, стянутых медным обручем, опустился у входа на колени.
Македонцы посматривали друг на друга и покачивали круглыми головами. Базилевс склонился к старому оружейнику-персу, сидевшему на ковре у его ног, и толкнул его ногой:
— Эй, бобо! Ты знаешь, кто такой Спитамен?
На лбу у старика собрались бесчисленные складки, точно ему доставляло громадную трудность вспомнить, кто такой Спитамен.
— Спитамен — это сияющий, как солнце, это храбрец, который никого не боится.
— А сколько Спитаменов — один или много?
Старик сложил на животе руки и с извиняющимся видом сказал:
— Не сердись, пожалуйста, на меня, но я не знаю.
— Где персидские князья? Что они делают? Они ведут праздную жизнь без всякой пользы. Позовите-ка мне их сюда.
Приказания базилевса исполнялись быстро, так как медлительных он колотил рукояткой меча.
Шесть персидских князей явились с распухшими от сна лицами и в беспорядочно накинутой одежде.
Александр прищурил глаза и уставился на обрюзгшего, толстого Датаферна, который под его холодным взглядом начал переминаться с ноги на ногу и пятиться.
— Ты знаешь Спитамена?
Датаферн оглянулся на других князей.
— Кто это — Спитамен? Вы слышали о таком? — спросил он шепотом.
— Какой это Спитамен взбунтовал ваших крестьян и с ними нападает на моих воинов? Вы всегда ничего не знаете! На что мне такие помощники?
— О великий, о прекраснейший! — заговорили князья. — Прикажи, что тебе нужно, мы все сделаем.
— Спитамен — это, наверное, один из разбойников, которые бродят всегда по большим дорогам, — сказал бывший сатрап Фарнух. — Дай нам отряд твоих непобедимых македонцев, и через семь дней мы притащим его связанным к твоим ногам.
— Смотрите же, чтобы через семь дней или живой Спитамен, или голова его была здесь, передо мной, иначе сами вы потеряете головы.
В тот же день тысяча македонских всадников спешно двинулась по направлению к Мараканде. Возле начальника отряда Менедема ехал Фарнух, он уверял, что знает все уловки Спитамена, и обещал немедленно захватить его живым.
ЛОВЛЯ СПИТАМЕНА
Фарнуху не удалось в семь дней, как он обещал, поймать Спитамена. Когда тысяча македонских всадников Менедема, с которыми ехал Фарнух, прибыла к стенам Мараканды, там уже не оказалось отряда Спитамена. Из ворот цитадели вышли воины, истощенные, едва держась на ногах, так как они съели всех лошадей, уже начали есть крыс и саранчу и были накануне сдачи.
Менедем со своей тысячью помчался на север, куда уходили дерзкие бунтовщики Спитамена, не признавшие царя Азии. Но из всего отряда с трудом притащились обратно несколько всадников.
— Весь отряд вырезан и частью утонул в болотистых разливах Золотой реки, — говорили всадники. — Спитамену помог отряд скифов. Мы спаслись только благодаря выносливости и быстроте наших коней.
— А где Фарнух?
— Фарнуха скифы привязали за ноги к хвосту дикого коня и погнали его в степь.
