Бигмен прислонился к стене.
— А теперь слушайте! Кто из вас знал, что миляга Саммерс выводит из строя аграв-управление моего друга? И не делайте идиотские глаза — это установленный факт!
— В-в-вы… ош-ш-шибаетесь… — стуча зубами, пролепетал Саммерс.
— Да? Ты ведь у нас храбрец, Саммерс, когда у тебя полсотни против двоих? А вот мы сейчас посмотрим, каков ты против моего ружьишка! Прицел, правда, у него не очень, промахнуться ничего не стоит…
Бигмен опять сжал кулак, и на этот раз звук получился оглушительный, а вспышка ослепила всех, кроме самого стрелка, который единственный точно знал, когда жмуриться.
Саммерс сдавленно взвизгнул. С его рубашки исчезла верхняя пуговица.
— Прекрасный выстрел! — восхитился Бигмен. — Такая меткость — редкость! Я бы на твоем месте не двигался, Саммерс. А то, если удача отвернется от меня, ты потеряешь кусочек своей шкуры, приятель. Это тебе не пуговица.
Саммерс закрыл глаза, его лоб блестел от пота. Бигмен сжал кулак дважды — исчезло еще две пуговицы.
— О, небеса! Это мой звездный час! Как мило с вашей стороны, что никто нам не может помешать! Ну-ка, еще разок — напоследок!
На этот раз Саммерс завизжал, как поросенок. Сквозь прореху на рубашке обозначилось красное пятнышко.
— Так не на носу же! — успокоил Бигмен. — Что-то я разволновался, сейчас уж точно промахнусь… Или ты что-то хочешь сказать?
— Да! — закричал Саммерс. — Это я, я подстроил!
— А ведь твой человек и так намного тяжелее, — сказал с укоризной Бигмен. — У него опыт, к тому же. И ты все равно не решился на честный поединок? И не оставил моему другу ни малейшего шанса? А ну, брось свою игрушку! Остальных же попрошу не двигаться. С этого момента у тех двоих все по-честному. И только шевельнитесь мне, пока один из них не выберется!
Он на минуту смолк. Кулак с иглопистолетом медленно перемещался из стороны в сторону.
— Но если вернется этот ваш детина — я буду несколько огорчен. А когда я огорчен, то становлюсь ненормальным. И за свои действия уже не отвечаю. Могу, например, открыть пальбу по толпе, и никто из вас не успеет помешать мне сжать кулак разочков десять. И если десятерым из вас наскучило жить — можете пожелать Лакки Старру поражения.
С иглопистолетом в руке и аквариумом под мышкой Бигмен замер в ожидании. Он очень хотел немедленно прервать поединок, но опасался, что Лакки это не понравится.
Вот в поле зрения промелькнула тень и, вслед за ней, другая. Послышался глухой удар тела о стену, затем второй, третий, и наступила тишина. Кто-то, ухватив неподвижного соперника за лодыжку, возвращался назад. Победитель вошел в коридор. Рядом мешком рухнул побежденный.
Бигмен вскрикнул — перед ним, утирая кровь, стоял Лакки.
С трудом они привели Арманда в сознание. Шишка с небольшой грейпфрут украшала скулу, один глаз полностью заплыл, а нижняя губа кровоточила. Первыми словами Арманда были:
— Клянусь Юпитером, эго не человек, а настоящая пантера! — Он поднялся на ноги и по-медвежьи обнял Лакки. — Как только он нашел опору, на меня как будто навалился добрый десяток! Он что надо, парни!
Парни захлебнулись в радостном вопле. В-лягушка уловила вначале облегчение, а потом — сильное возбуждение.
Арманд осторожно улыбнулся и вытер кровь с губы.
— Этот Советник парень что надо! Каждый, кому он еще не нравится, будет иметь дело со мной! А где Рэд?
Но Рэд Саммерс уже исчез, прихватив с собой свой аппарат.
— Послушайте, мистер Старр, — виновато произнес Арманд. — Я должен вам кое-что сказать. Мне с самого начала не нравилась наша затея. Но Рэд сказал, что если от вас не отделаться сразу — потом хлопот не оберешься…
Лакки поднял руку.
— Это не так. Слушайте все! Лояльно настроенным землянам опасаться нечего, уверяю вас! И еще. Сегодняшнее не подлежит оглашению. Немножко поволновались и забудем об этом. Надеюсь, когда мы увидимся в следующий раз, у вас будет бодрый вид. Ведь ничего не случилось, верно?
Они орали, как сумасшедшие.
— Браво, мистер Старр! Слава Совету!
Лакки уже собрался уходить, когда Арманд окликнул его.
— Подождите! Что это? — Толстым указательным пальцем он ткнул в аквариум.
— Венерианское животное. Наша любимица.
— Симпатичная, очень. — Гигант выглядел довольно глупо. Остальные, столпившись около аквариума, тоже громко выражали свое восхищение. Заодно они пожимали руку Старру и уверяли, что с самого начала были на его стороне.
Бигмен, которому все это порядком поднадоело, взорвался.
— Лакки! Или мы пойдем домой — или я шлепну парочку-другую!
Сразу стало тихо, и толпа расступилась.
Лакки поморщился от холодного компресса, который Бигмен наложил на разбитую щеку.
— Послушай, Бигмен, а что это за история с иглопистолетом, о котором поговаривали после спектакля? Рассказал бы, а?
И Бигмен рассказал как было…
— А я подозревал механические повреждения!.. Особенно после второго падения, когда все так кстати заработало. Значит, ты в это время сражался с Саммерсом?
Бигмен гордо усмехнулся.
— О Космос, неужели я мог спустить ему такое?!
— Ты должен был обойтись без пальбы.
— Ничто так не охлаждает пыл! — обиделся Бигмен. — Или мне следовало погрозить им пальчиком: ай-ай-ай, как нехорошо! Необходимо было напугать их до смерти!
— Зачем?
— Эх, чтоб тебя, да ведь ты уже проигрывал целых два падения, когда я все раскусил! И я не знал даже, есть ли у тебя еще силы! Чуть не заставил Саммерса прервать схватку!
— Ну да! Тогда бы нас сочли просто шарлатанами.
— Именно такой я и представлял твою реакцию. Но пойми же, мне было страшно за тебя!
— Совершенно без причин. Как только управление заработало, все пошло, как по маслу. Обнаружив, что во мне еще есть бойцовский дух, Арманд струсил. Такое случается с людьми, которым не приходилось проигрывать. Если они не побеждают сразу — это повергает их в смятение, и они вообще не побеждают.
— Да, Лакки, — согласился Бигмен, хитро улыбнувшись.
Лакки молчал пару минут, внимательно глядя на Бигмена.
— Мне не нравится это твое «да, Лакки». Ну-ка, что ты там еще выкинул?
— Ну, вообще-то… — Бигмен закончил работу над синяком и теперь, отступив, прищурился, как художник. — Скажи, разве мог я расстаться с маленький надеждой на твой выигрыш?
— Думаю, что нет.
— Конечно! Вот я и пообещал ребятам, что в противном случае мне придется некоторых из них укокошить.
— Это была шутка?
— Может быть. Но они приняли ее всерьез, помня о судьбе медных пуговиц. Короче говоря, полсотни человек ужасно болели за тебя.
