– Я заинтересован?! Неужели? – Лэннинг еще сильнее насупил брови.
– Ну, скажем, не вы, а «Ю. С. Роботс энд Мекэникл Мен Корпорейшн». Я пришел к вам, как к ее бывшему научному руководителю, зная, что руководство корпорации все еще с уважением прислушивается к вашим советам. Тем не менее формально вы уже почти не связаны с ними и не очень стеснены в своих действиях, даже если эти действия будут не вполне укладываться в рамки дозволенного.
Доктор Лэннинг на некоторое время погрузился в размышления. Потом он сказал, уже мягче:
– Я не совсем вас понимаю, мистер Куинн.
– Это не удивительно, доктор Лэннинг. Но все довольно просто. Вы не возражаете?
Куинн закурил тонкую сигарету от простой, но изящной зажигалки, и на его лице с крупными чертами появилось довольное выражение.
– Мы говорили о мистере Байерли – странной и яркой личности. Три года назад о нем никто не знал. Сейчас он широко известен. Это сильный и одаренный человек. Во всяком случае, из всех прокуроров, каких я только знал, он самый умный и талантливый. К несчастью, он не принадлежит к числу моих друзей…
– Понимаю, – машинально сказал Лэннинг, разглядывая свои ногти.
– В прошлом году, – спокойно продолжал Куинн, – мне пришлось заняться мистером Байерли – и навести о нем подробные справки. Видите ли, всегда полезно подвергнуть тщательному изучению прошлое политика, ратующего за реформы. Если бы вы знали, как часто это помогает…
Он сделал паузу и невесело усмехнулся, глядя на рдеющий кончик сигареты.
– Но прошлое мистера Байерли ничем не замечательно. Спокойная жизнь в маленьком городке, колледж, гибель жены в автомобильной катастрофе, тяжелые увечья и долгая болезнь, изучение права, переезд в столицу, должность прокурора…
Фрэнсис Куинн медленно покачал головой и прибавил:
– А вот его теперешняя жизнь весьма примечательна. Наш окружной прокурор никогда не ест!
Лэннинг резко поднял голову, его глаза стали неожиданно внимательными:
– Простите?
– Наш окружной прокурор никогда не ест! – повторил раздельно Куинн. – Говоря точнее, никто ни разу не видел, чтобы он ел или пил. Ни разу! Вы понимаете, что это значит? Не то чтобы редко, а ни разу!
– Это совершенно невероятно. Заслуживают ли доверия ваши источники?
– Им можно верить, и, на мой взгляд, ничего невероятного в этом нет. Далее, никто не видел, чтобы наш окружной прокурор пил, – ни воду, ни алкогольные напитки, – или спал. Есть и другие факты, но мне кажется, что я уже ясно высказал свою мысль.
Лэннинг откинулся в кресле. Некоторое время длился молчаливый поединок. Наконец старый Роботехник покачал головой.
– Нет. Из ваших слов, в сочетании с тем, что вы говорите их именно мне, может следовать только один вывод. Но это невозможно.
– Да ведь он ведет себя совершенно не так, как ведут себя люди, доктор Лэннинг!
– Если бы вы сказали мне, что он переодетый Сатана, я бы вам скорее поверил.
– Я говорю вам, что это робот, доктор Лэннинг.
– А я говорю, что ничего более невероятного я еще не слышал, мистер Куинн.
Снова наступило враждебное молчание.
– Тем не менее, – Куинн аккуратно погасил свою сигарету, – вам придется расследовать это невероятное дело, используя все возможности корпорации.
– Я могу вам наверняка сказать, мистер Куинн, что никакого участия в подобном расследовании не приму. Неужели вы хотите предложить корпорации вмешаться в местную политику?
– У вас нет выбора. Представьте себе, что мне придется опубликовать эти факты, не имея доказательств. Улики слишком косвенны.
– Это ваше дело.
– Но я этого не хочу. Прямое доказательство было бы гораздо лучше. И вы тоже не хотите, потому что такого рода гласность может принести немалый вред компании. Я полагаю, вам прекрасно известны законы, строго запрещающие использование роботов в населенных мирах.
– Разумеется! – резко ответил Лэннинг.
– Вы знаете, что «Ю. С. Роботс энд Мекэникл Мен Корпорейшн» – единственное предприятие в Солнечной системе, производящее позитронных роботов. А если Байерли робот, то он – позитронный робот. Вам известно также, что все позитронные роботы предоставляются в аренду, а не продаются, так что корпорация остается владельцем каждого робота и, следовательно, несет ответственность за его действия.
– Мистер Куинн, ничего не стоит доказать, что человекоподобных роботов корпорация никогда не изготовляла.
– А вообще это возможно? Просто как предположение?
– Да. Это возможно.
– Очевидно, это возможно сделать и тайно? Без регистрации в ваших книгах?
– Только не с позитронным мозгом. Это крайне сложная работа, и она делается под строжайшим правительственным контролем.
– Да, но робот может износиться, сломаться, выйти из строя – и тогда его демонтируют.
– А позитронный мозг используют снова или уничтожат.
– В самом деле? – Фрэнсис Куинн позволил себе едва заметный сарказм. – А если один позитронный мозг – случайно, разумеется, – не был уничтожен, а под рукой, тоже случайно, оказался человекоподобный робот, в который еще не был вложен мозг?
– Такого быть не может!
– Не исключено, что вам придется доказывать это правительству и народу. Так почему бы не доказать сейчас мне?
– Но зачем такой робот мог нам понадобиться? – раздраженно спросил доктор Лэннинг. – Какие у нас могли быть мотивы? Признайте за нами хоть немного здравого смысла!
– Пожалуйста, дорогой мой. Корпорация очень заинтересована в том, чтобы в тех или иных областях разрешили использовать человекоподобных позитронных роботов. Это принесло бы огромные прибыли. Но предубеждение публики слишком сильно. Что если дать ей сначала привыкнуть к таким роботам? Вот, например, искусный юрист или хороший мэр, и он, оказывается, робот. Покупайте нашего робота-слугу!
– Чистейшая фантазия, доходящая до нелепости.
– Возможно. Так докажите это! Или вы все-таки предпочтете доказывать это публике?
Наступили сумерки, но в комнате еще не настолько стемнело, чтобы нельзя было заметить краску смущения на лице Альфреда Лэннинга. Рука Роботехника потянулась к выключателю, и па стенах мягко засветились лампы.
– Ну хорошо, – пробормотал он. – Посмотрим.
Внешность Стивена Байерли было бы нелегко описать. По документам ему было сорок лет. И вглядевшись повнимательнее, ему можно было дать сорок лет, хотя на первый взгляд его здоровый, упитанный, веселый вид не очень соответствовал этому возрасту.
Это впечатление особенно усиливалось, когда он смеялся. Сейчас он как раз смеялся – громко и долго.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
