— Мы понимаем. Но поверь Мне, он не захочет Нас слушать. Известие должно исходить лично от тебя.
— Ясно, — сказала Юдит.
Продолжать уговоры было бесполезно. Она получила ответ на вопрос, который привел ее сюда. Теперь вместе с этим ответом ей предстояло вернуться в Пятый Доминион, какой бы невыносимой ни казалась одна лишь мысль о путешествии.
— Можно я задам перед уходом еще один вопрос? — сказала она.
— Спрашивай, — ответила Ума Умагаммаги.
— Почему Вы явились мне в таком обличье?
Ответила Тишалулле:
— Чтобы ты узнала Нас, когда Мы сядем за твой стол или встретим тебя на улице.
— Вы придете в Пятый Доминион?
— Возможно, когда наступит время. После Примирения у Нас будет там работа.
Юдит представила себе, как будут выглядеть виденные ею чудеса в Лондоне: Мать Темза выбирается на набережную, освобождаясь от нечистот, которыми загрязнили ее Уайтхолл и Мэлл, а потом струится по городу, превращая площади в бассейны, а соборы — в площадки для детских игр. Мысль эта развеселила ее.
— Я буду ждать Вас, — сказала она и, горячо поблагодарив, двинулась к выходу.
Когда она вышла из храма, воды, мягкие, словно пуховые подушки, уже ждали ее. Она не стала медлить и, подойдя к берегу, бросилась в их нежные объятия. На этот раз ей не было никакой нужды плыть — волны знали свое дело. Они подняли ее и понесли к тем самым скалам, с которых она нырнула в водоем. Лотти Йеп и Парамарола уже ушли, но теперь ей куда легче было найти дорогу. Воды славно потрудились над коридорами и покоями, окружавшими водоем, и над внутренними двориками. Теперь до самых развалин дворцовых ворот тянулась ослепительная перспектива прудов и фонтанов. Воздух стал чище, и она могла разглядеть лежащие внизу Кеспараты. Ей были видны даже гавань и море, прибою которого, без сомнения, не терпелось присоединиться к этим чудесам.
Она вернулась к лестнице и обнаружила, что принесшие ее воды отступили и обнажили дно, усыпанное грудами самого разнообразного хлама. Словно пляжный бродяга[7], обретший земной рай, в нем копалась Лотти Йеп, а на нижних ступеньках сидели Парамарола и Хои-Поллои, занятые беседой.
После радостных приветствий Хои-Поллои принялась объяснять, как долго она не решалась сдаться на милость реке, разлучившей ее с Юдит. Однако, когда она наконец покорилась воле вод, они пронесли ее целой и невредимой через дворец и доставили сюда. Через несколько минут поток исчез, отправившись, видимо, по другим делам.
— Мы уж и не рассчитывали тебя увидеть, — сказала Лотти Йеп. Она была занята тем, что искала в мусоре молитвы и просьбы, разворачивала намокшие листки, пробегала их взглядом и убирала себе в карман, — Тебе удалось увидеть Богинь?
— Да.
— Они красивые? — спросила Парамарола.
— В своем роде.
— Расскажи нам обо всем подробно.
— У меня нет времени. Я должна возвращаться в Пятый Доминион.
— Стало быть, ты получила ответ, — сказала Лотти.
— Да. И нам нечего бояться.
— Разве я не говорила тебе этого с самого начала? — сказала Лотти. — С миром все будет в порядке.
Юдит полезла через завалы мусора, и Хои-Поллои спросила у нее:
— А можно мне с тобой?
— Я думала, ты останешься и будешь ждать вместе с нами, — сказала Парамарола.
— Я вернусь и тогда увижу Богинь, — ответила Хои-Поллои. — Но мне так хочется посмотреть на Пятый Доминион, прежде чем все изменится. Ведь все действительно изменится, правда?
— Правда, — ответила Юдит.
— Не хотите взять чего-нибудь почитать в дорогу? — спросила Лотти, протягивая стопку исписанных листков. — Прямо удивительно, и чего только не пишут люди…
— Все это надо доставить на остров, — сказала Юдит. — Возьми с собой и положи у входа в храм.
— Но ведь Богини не могут ответить на каждую молитву, — сказала Лотти. — Утраченные возлюбленные, искалеченные дети…
— Почем ты знаешь? — спросила Юдит. — Завтра наступит новый день.
Потом во второй раз за прошедший час она совершила ритуал прощания и вместе с Хои-Поллои двинулась в направлении ворот.
— Ты действительно веришь в то, что сказала Лотти? — спросила у нее Хои-Поллои, когда лестница осталась позади. — Неужели завтрашний день будет так отличаться от сегодняшнего?
— В ту или другую сторону, — ответила Юдит.
Ответ оказался более двусмысленным, чем хотелось бы, но, возможно, ее язык был мудрее ее самой. Хотя она покидала это святое место, обнадеженная силами куда более проницательными, чем она сама, Их речи не могли стереть воспоминание о Чаше в сокровищнице Оскара и ее мрачном пророчестве.
Она молча выбранила себя за недостаток веры. Откуда в ней такое высокомерие, что она осмеливается усомниться в мудрости Самой Умы Умагаммаги?
Сейчас для этого не время. Может быть, завтра или в какой-нибудь другой благословенный день она встретится с Богинями на улицах Пятого Доминиона и расскажет Им о том нелепом червячке сомнения, который продолжал подтачивать ее даже после Их ободряющих слов. Но сегодня она должна склониться перед Их мудростью и вернуться к Примирителю с доброй вестью.
Глава 58
Миляга был не единственным обитателем дома на Гамут-стрит, который уловил в раскаленном воздухе запах Ин Ово. Почуял его и бывший пленник этого ада — Отдохни Немного. Когда, поручив Понедельнику притащить наверх камни и послав Клема осмотреть на всякий случай дом, Миляга вернулся в Комнату Медитации, его былой мучитель сидел на подоконнике. По щекам у него текли слезы, а зубы судорожно пощелкивали.
— Он идет, верно? — сказал он. — Вы видели его, Освободитель?
— Идет, но не видел, — ответил Миляга. — И не трясись ты так, Дохлик. Я не дам ему и пальцем к тебе притронуться.
Отдохни Немного выдавил жалкую улыбку, которой трясущаяся челюсть придала особенно гротескный вид.
— Вы говорите, как моя мама, — сказал он. — Каждый вечер она твердила: «С тобой ничего не случится, с тобой ничего не случится…»
— Я напоминаю тебе твою мать?
— Ну, плюс-минус сиськи, конечно, — ответил Отдохни Немного. — Должен вам признаться, красавицей она не была, но все мои отцы ее любили.
Снизу раздался какой-то шум, и бедняга подскочил чуть не до потолка.
— Все в порядке, — сказал ему Миляга. — Это просто Клем закрывает ставни.
— Я хочу приносить какую-то пользу. Чем я могу помочь?
— Делай то, что делаешь. Наблюдай за улицей. Увидишь там кого-нибудь…
— Я знаю. Бить тревогу.
Клем, Понедельник и Миляга трудились без слов и без передышек. К тому времени, когда камни были подняты наверх, на улице начало смеркаться и Миляга застал Отдохни Немного за странным занятием: он высовывался из окна, сдирал с деревьев полные кулачки листьев и швырял их в комнату. Когда Миляга спросил, в чем заключается цель его действий, Отдохни Немного объяснил, что с наступлением сумерек становится трудно различать улицу сквозь листву, вот он и решил ее уничтожить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
