Все это, естественно, не могло не сказаться на их телосложении. Они худы, мускулы у них твердые. Живут крайне плохо и бедно, почти все ходят нагими и покрывают только голову, поскольку она больше всего страдает от жары; так что весь их наряд иногда составляет шапочка из перьев. Незакрытая часть лица покрыта татуировкой либо раскрашена. Естественно, их понятия о достоинстве отличаются от представлений одетых народов. Для чистоты они подстригают бороду и волосы, как это делается на Тонгатабу, но похоже, что проказе они подвержены меньше тех. Можно себе представить, что король такого народа не имеет особенно существенных преимуществ перед своими подданными. По крайней мере, мы не заметили ничего, что можно было бы счесть за таковые.
Религия туземцев осталась нам совершенно неизвестна, поскольку такого рода абстрактные идеи трудно исследовать за столь короткое время, каким мы здесь располагали. Статуи, воздвигнутые в память их королей, очень похожи на деревянные фигурки, называемые ти, что выставляются на марай или на погребениях знати у таитян. Мы, однако, не можем считать их изображениями идолов, как предполагали спутники Роггевена. Костры, которые они сочли жертвенными огнями, служили туземцам для приготовления пищи, и, хотя испанцы предположили, что с ними может быть связано какое-то суеверие, видимо, они тоже ошиблись. Ибо недостаток в топливе заставляет туземцев обходиться с ним очень бережливо и следить, чтобы еда, закопанная в землю вместе с разогретыми камнями, доставалась вовремя.
О развлечениях островитян мы сказать ничего не можем, так как при нас ничего подобного не происходило. Не видели мы у них и музыкальных инструментов. Однако похоже, что они у них все-таки имеются, потому что Марувахаи, ночевавший у нас на борту, довольно много говорил о танцах, перестав опасаться за свою жизнь.
Воинственности мы у них не заметили; они слишком немногочисленны, и все слишком бедно живут, чтобы между ними могли возникнуть какие-либо внутренние распри. Также невероятно, чтобы они могли быть вовлечены в какую-либо войну с чужеземцами, ибо до сих пор неизвестен даже маленький остров, расположенный к ним достаточно близко, с которым они могли бы иметь связь. Во всяком случае, на эту тему мы ничего не слышали от туземцев. Довольно странно, что, несмотря на это, они обладают разнообразным оружием, напоминающим новозеландское. Мы, однако, так же мало способны объяснить это, как и многое другое[391].
Если считать, что остров Пасхи, как уже говорилось, действительно был когда-то, на свою беду, разрушен вулканическим огнем, то жители его заслуживают большего сожаления, чем любой другой, менее цивилизованный народ. Ибо тогда они могли иметь представление о многих преимуществах и благах жизни, которыми владели когда-то, и память об этом при нынешней бедности должна быть для них очень горька. Махеине часто сокрушался об их бедности и, казалось, сочувствовал им больше, чем новозеландцам, так как они действительно беднее и гораздо сильнее страдают от недостатка многих вещей. Поэтому он добавил к своему пучку-дневнику вторую палочку и всегда вспоминал остров Пасхи со словами: «Тата маитаи веннуа ино», что значило: «Народ хороший, но остров очень беден». В Новой Зеландии жители ему понравились меньше, чем сама земля. Его чувства всегда оставались чувствами человека с горячим сердцем, которое благодаря воспитанию исполнилось подлинного человеколюбия; вообще он был справедлив, неиспорчен и умен, а ум его, хоть и необразован, зато свободен от многих предрассудков.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Плавание от острова Пасхи к Маркизским островам.— Стоянка в бухте Мадре-де-Дьос на острове Вайтаху.— Путь оттуда через низменные острова к Таити
От острова Пасхи мы плыли при таком слабом ветре, что на другой день находились еще в виду острова, едва в 15 милях от берега. Было душно, и у капитана Кука случился рецидив желчной лихорадки. Его, видимо, очень напекло, когда он был на берегу в часы самой сильной полуденной жары. У всех, кто сопровождал его в долгом, тяжелом марше по острову, обожгло до пузырей лицо, и эти ожоги становились чувствительнее с каждым днем по мере того, как облезала кожа.
Сколь ни кратковременно было наше пребывание на острове и как ни мало вкусили мы там свежих растений, все же больные оправились от цинги и жаловались еще разве что на слабость. Свежая пища, которой мы получили так немного на острове Пасхи, лишь сильнее раздразнила наш аппетит; тем нетерпеливее ожидали мы появления островов маркиза Мендосы [Маркизские острова], к коим держали теперь курс. К счастью, на другой день подул более свежий, устойчивый ветер, подбодривший нас и укрепивший наши надежды.
Тем сильнее мы обеспокоились, когда несколько дней спустя кое-кто из команды вновь стал жаловаться на болезни, особенно на запоры и желчную лихорадку — эти смертельные недуги жарких широт. В числе больных оказался и сам врач. Это обстоятельство вызывало особую озабоченность. Но самым неприятным было то, что больные не могли есть имевшийся у нас сладкий картофель; для их слабых желудков это была слишком тяжелая пища.
Штиль, застигший нас 24 [марта] под 17° южной широты, видимо, оказал на наших больных самое неприятное воздействие. Самочувствие многих ухудшалось прямо на глазах. Самого капитана Кука опаснейшие приступы вынудили опять слечь. К счастью, уже после полудня снова установился хороший ветер. День ото дня он свежел, и воздух приятно похолодал; для больных желчной лихорадкой это была самая благотворная погода. Немного ожив, они появились на палубе и, насколько им позволяла слабость, пытались прогуливаться, вернее, кое-как ползать.
Мой отец велел убить свою таитянскую собаку, единственную, что еще оставалась живой на борту, и капитан Кук несколько дней питался ее мясом. Он был не в состоянии есть обычную корабельную пищу, и мы сочли счастливой случайностью, что могли дать хоть что-то, что поддержало бы жизнь человека, от которого зависел успех всего путешествия.
После отплытия с острова Пасхи мы каждый день видели фаэтонов и буревестников (Schearwates or Puffins of the Isle of Man)[Procellaria Paffinus], а также летучих рыб, которых особенно много было 27-го. Рыбы, однако, были маленькие, самая крупная не больше пальца, а самые мелкие едва достигали одного-полутора дюймов. В полдень этого дня мы находились под 13° 13' южной широты.
С 24-го, когда море было спокойно, дул постоянный и сильный восточный ветер, очень благоприятствовавший плаванию. При этом погода была такая ясная, что море, цветом всегда соответствовавшее небу, сияло прекрасной чистой синевой. Время от времени мы видели корифен, бонит и акул; разнообразные птицы, охотившиеся на летучих рыб, оживляли пейзаж.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
