Читаем без скачивания Том 3. Слово о смерти - Святитель Игнатий Брянчанинов

Александр Семенович принадлежал к кругу высокообразованных людей своего времени, с широкими взглядами; по некоторым сведениям, он был масон, во всяком случае, он был близок О. А. Поздееву; его библиотека была одна из лучших в губернии. Современники называли его любителем просвещения. Понимая необходимость образования не только для дворянства, но и для крестьян, он первым в губернии открыл (19 мая 1814 г.) и содержал на протяжении всей жизни приходское двухклассное училище, где обучалось до 50 человек крестьянских детей. Унаследовав от отца поместье, обремененное долгами, он вынужден был выйти в отставку, чтобы заняться хозяйством. Он поселился в родовой вотчине — селе Покровском, которое было пожаловано Брянчаниновым еще в 1617 г. за Смоленское сидение и изгнание ляхов. «Воля его и вкус создали (из Покровского) маленький Версаль». Действительно, эта усадьба еще и сегодня, несмотря на все потери, поражает красотой старинного каменного дома в стиле раннего классицизма и парка с липовыми аллеями.

{стр. 568}

Он пережил почти всех своих детей. По воспоминаниям его внучки А. Н. Купреяновой [1240], он «берег себя… Я знала деда в глубокой старости, но старости красивой и доброй: бывшая суровость его исчезла. В его ясных глазах светилась снисходительность, купленная ценою жизненного опыта. О наружности своей он заботился. Какое благородное спокойствие было в его лице, с тонкими чертами, в манере — важной, приветливой и старомодной! Как хороша была его изящная голова с густыми, серебристыми волосами, его прямой стан и неторопливая, милая, снисходительная речь!..»

«В полной памяти Александр Семенович дожил до 90 лет и умер без больших страданий от воспаления легкого». Похоронен он в Покровском, в семейном некрополе вблизи построенной им церкви.

Женой Александра Семеновича стала дочь Афанасия Матвеевича Брянчанинова, Софья Афанасьевна. В их браке соединились две ветви Брянчаниновых, разошедшиеся в середине XVII века. Софья Афанасьевна (1786 г. — 25 июля 1832 г.), по воспоминаниям родных, была красивой светской женщиной. В Вологодской областной библиотеке хранится принадлежавший ей альбом, свидетельствующий, что она получила прекрасное воспитание — отлично владела и русским, и французским языками, увлекалась поэзией и хорошо знала современных ей поэтов, особенно французских. Остается, однако, неизвестным, кто был ее воспитателем, так как ее отец Афанасий Матвеевич скончался в год ее рождения.

У Александра Семеновича и Софьи Афанасьевны родилось 16 детей, в живых осталось девять. «В начале супружества у них родилось двое детей, но родители не долго утешались ими, оба детища умерли на первых днях младенчества, и юная чета пребывала долго бездетною. В глубокой печали о своем продолжительном бесчадии, молодые супруги обратились к единственной помощи — помощи небесной. Они предприняли путешествие по окрестным святым местам, чтобы усердными молитвами и благотворением исходатайствовать себе разрешение неплодия. Благочестивое предприятие увенчалось успехом; плодом молитв скорбящих супругов был сын, нареченный Димитрием, в честь одного из первых чудотворцев Вологодских — преподобного Димитрия Прилуцкого. Таким образом, очевидно {стр. 569} неплодство молодых Брянчаниновых было устроением Промысла Божия, чтобы рожденный после неплодства первенец, испрошенный молитвою, впоследствии сделался ревностным делателем и опытным наставником».

Следующим их ребенком была дочь Александра (р. 1808), в замужестве Жандр, затем самый близкий по духу старшему брату Петр (р. 1809), Софья (р. 1810) — Боборыкина, Михаил (р. 1811), Елизавета (р. 1813) — Паренсова, Александр (р. 1814), Семен (р. 1815), Мария (р. 1817) — Купреянова.

Александр Семенович, который сам отнюдь не придерживался аскетических правил в жизни, особенно после кончины жены, детей, однако, воспитывал в большой строгости. По воспоминаниям А. Н. Купреяновой, «настроение всей семьи Покровского Брянчаниновых было глубоко православное и церковное. Суровое воспитание детей сыграло для них роль тяжкого молота, который «дробя стекло, кует булат». Оно выковало из них людей строгой честности и серьезного отношения к жизни; в них не было ничего пошлого, но не было, может статься, и достаточной мягкости характера, терпимости к чувствам и идеям других». Глубоко православное и церковное воспитание детей определенно сказалось на их судьбе: из пяти, доживших до зрелого возраста сыновей Александра Семеновича, лишь один — Семен Александрович — остался в миру до конца жизни, остальные братья закончили свой земной путь в монастырях.

О Дмитрии Александровиче (Святителе Игнатии) Брянчанинове (5 февраля 1807 г. — 30 апреля 1867 г.) имеется довольно обширная литература. Его Жизнеописание, составленное родными и близкими, помещено в 1-м томе настоящего издания; о том, как складывалась его судьба в молодые годы, можно прочитать в популярной повести Н. С. Лескова «Инженеры-бессребреники»; жизни его и трудам посвящена обширная 2-х томная монография Л. Соколова «Епископ Игнатий (Брянчанинов)», изданная в 1915 г.; ряд публикаций о нем имеется в периодических изданиях Московской Патриархии 1960–1990-х гг. Но самое верное представление о нем, конечно, можно получить, лишь глубоко вникая в его сочинения: «Все сочинения вообще, а духовно-нравственные преимущественно, обладают тем свойством, что в них вполне точно выражается внутренняя жизнь их авторов… Чтобы в неложных чертах изобразить жизнь Преосвященного Игнатия, надлежит самому изучить и испытать нечто такое, что он изучал и испытывал…»

{стр. 570}

По воспоминаниям родных и близких, религиозное настроение Дмитрия Александровича обнаруживалось с самого раннего детства и с годами все более укреплялось. Поскольку он отличался выдающимися способностями, родители прочили ему блестящую карьеру, которой могло бы способствовать внимание к нему со стороны Государя Императора Николая I и его семьи. Поэтому, чтобы исполнить свое желание уйти в монастырь, Дмитрию Александровичу пришлось вступить в конфликт с родителями и проявить настойчивость для получения разрешения в высших сферах. По вступлении в монастырь он должен был пройти стадии нелегкого послушничества, которые тем более были тяжелы для него, что он имел слабое здоровье (во всю жизнь его одна болезнь за другой подтачивала его организм). В 1831 г. он постригся в монахи. В 1834 г. возведен в сан архимандрита и назначен настоятелем Троице-Сергиевой пустыни под Петербургом. В 1857 г. хиротонисан во Епископа Кавказского и Черноморского с кафедрой в Ставрополе. В 1861 г. по прошению, поданному Государю Императору Александру II, получил разрешение поселиться на покое в Николо-Бабаевском монастыре Костромской епархии.

Конечно, строгое воспитание, которое Дмитрий Александрович получил от отца, наложило на его характер определенный отпечаток. Но выдающееся литературное дарование, которое Святитель Игнатий сумел претворить в средство к духовному назиданию ближнего, он, по-видимому, получил от матери и деда по материнской линии, Афанасия Матвеевича Брянчанинова. Его первые литературные опыты нашли свое признание в доме Алексея Николаевича Оленина — директора Публичной библиотеки, президента Академии художеств, в который его «ввели родственные связи» его деда. В жизнеописаниях Святителя рассказывается, что на литературных вечерах в доме Олениных «он сделался любимым чтецом, а поэтические и вообще литературные дарования его приобрели ему внимание тогдашних знаменитостей литературного мира: Гнедича, Крылова, Батюшкова и Пушкина. Такое общество, конечно, благодетельно влияло на литературное развитие будущего писателя. Преосвященный Игнатий до конца жизни сочувственно отзывался о советах, какие ему давали тогда некоторые из этих личностей». К перечисленным здесь именам можно было бы добавить имена многих молодых литераторов того времени, потому что А. Н. Оленин был известен как меценат, {стр. 571} оказывающий поддержку начинающим талантам, а его жена, Елизавета Марковна (урожденная Полторацкая), окружала их, можно сказать, материнской заботой, за что и они платили ей неизменной любовью. К. Н. Батюшков писал:

Есть дача за Невой,Верст двадцать от столицы,……………………………………….Приют для добрых душ,Где добрая ЭлизаИ с ней почтенный мужС открытою душоюИ с лаской на устах,За трапезой простоюНа бархатных лугах,Без дальнего наряда,В свой маленький приютДрузей из ПетроградаНа праздник сельский ждут…

Несколько другая атмосфера была в доме сестры «доброй Элизы», Агафоклеи Марковны. Муж ее, Александр Дмитриевич Сухарев, был видный государственный чиновник, тайный советник, а сама она — весьма серьезная и уважаемая общественная деятельница, благотворительница, председательница женского попечительного совета о тюрьмах, более шестнадцати лет председательница Петербургского женского патриотического общества, возглавлявшая также и другие женские организации. В жизнеописаниях Святителя Игнатия рассказывается, что когда его отец, Александр Семенович Брянчанинов, увидел, что училищное начальство не в состоянии отвлечь его сына от принятого решения уйти в монастырь, то он написал об этом родственнице своей Сухаревой. «Сухарева — особа влиятельная, озаботилась довести до сведения тогдашнего Митрополита Петербургского Серафима, что ее племянник Брянчанинов, любимый Государем Императором, свел знакомство с лаврскими иноками, что лаврский духовник Афанасий склоняет его к монашеству, и что если об этом будет узнано при Дворе, то и ему, Митрополиту, не избежать неприятностей. Митрополит призвал к себе духовника Афанасия и сделал ему строгий выговор, воспретив впредь принимать на исповедь Брянчанинова…»