– Давай, давай. Рви, сволочь, блюй! – повторял он себе. – Очищайся, паскуда!
И когда часа через два в дверь позвонили соседи, чтобы вернуть ключи, Саша уже никуда не пошел. Но все еще сомневаясь в себе, попросил соседей снова запереть его и не выпускать до вечера. А лучше до завтрашнего утра. Соседи удивились, но, кажется, поняли: Саша решил проявить волю к победе. На следующий день соседи убедились, что у Саши страшная сила воли. Они открыли дверь, и он предстал перед ними – бледным, измученным, но все же – человеком, а не пьяным мурлом.
– Не пойдешь? В магазин-то? – заботливо спросила соседка, передавая Саше ключи.
– Нет, не пойду, – слабым голосом, но твердо ответил он.
Все вернулось на круги своя. Год пролежавшая замшевая куртка, записка в ней – напоминание о Вике, и теперь уже не нужно было задаваться вопросом: почему именно в тот день, на 21-й день безрассудного, убийственного пьянства, судьба подбросила ему бумажку с Викиным адресом. А впрочем – какая судьба, какая там слепая удача, какая фортуна! И речи быть не может об этих терминах! Нет, все не так. Ему давали единственный (и уж на этот раз точно – последний) шанс свернуть с колеи, построенной для него Виолеттой, соскочить с поезда, ведущего в никуда, и пересесть в другой, по пути которого будут красивые станции, хорошие люди и яркие, счастливые праздники.
Кто давал этот последний шанс? Саша не догадывался, он знал. Из-за его плеча растроганно улыбался ангел-хранитель. Его намеки наконец попали в цель. Слезы умиления блестели на чистом лице херувима. «Поезжай, Сашенька, поезжай в Ижевск, – беззвучно шептали его губы. – Проверь, ждут ли тебя там? Сделай шаг». Ангел, видимо, так уже устал возиться со своим непутевым клиентом, что ему очень хотелось отдохнуть, но миссия, предназначение не позволяли.
Саше, как ни странно, удалось занять денег у последнего человека, к которому можно было обратиться по этому поводу – у журналюги Пети Кацнельсона. Того самого Пети, с которым он в незапамятные времена таким роковым для себя образом съездил на фестиваль в г. Севастополь.
– Что это у тебя с лицом? – только и спросил Петя, передавая деньги, и тут же забеспокоился: – А когда вернешь?
– Скоро, – скупо ответил Шурец.
Потом он поехал на вокзал и взял билет до Ижевска. На всякий случай туда и обратно. Обратный билет «на всякий случай» был датирован днем приезда. Ну мало ли – переехала она или встретит у порога с ребенком на руках, а сзади муж выглядывает. Но был же у него верный ангел. Ангел-то знал, что творит и куда двигает! На то он и ангел!
Короче, билет обратно пришлось сдать. Она – что само по себе было невероятным, но прекрасным – все-таки ждала. Она ждала его весь год. Не имела от него никаких вестей и ждала. А в Ижевске, оказывается, звенела и не умирала ее надежда. И ее надежда и его.
Ну, а теперь два варианта окончания 1-й части главы. Первый – как в распоследней сентиментальной мелодраме. Итак. На руках у нее был ребенок. Она зарыдала и закрыла лицо руками. Нет, нельзя. Так ребенок упадет. Но дальше, дальше… А ребенок был… – ну правильно, ребенок был. Маленький совсем, трехмесячный. Мальчик. И нетрудно подсчитать, что… Ну, что ребенок в этот счастливый-пресчастливый день обрел отца. Вернулся папка. С дрейфующей льдины. Из космоса, из загранкомандировки, из геологической экспедиции. Вышла старенькая мама. Все плакали. А сын протянул ручонки к папкиному подбитому глазу… и Саше показалось, что он узнал папку. Папкины слезы брызнули на пеленки сына и… продолжать ли дальше этот мексикано-бразильско-колумбийский, а теперь уже и российский вариант?..
Но было иначе. Все было гораздо проще и короче, впрочем, ребенок, ну, хотя бы для того, чтобы наше удовлетворение было полным и глубоким – не отменяется.
Саша стоял перед ее квартирой с таким же разбитым лицом, с каким и уезжал отсюда год назад. Будто вчера уехал. Будто и не было этого года. Он стоял несколько минут.
Потом позвонил в дверь. Она была дома. И была еще красивее, чем тогда. И не спросила, что у него с лицом. Только прошептала: «Наконец-то». Вот и все…
* * *
Ну, а с Виолеттой все вышло не так-то просто. Научиться готовить армянские блюда – никогда не было ее мечтой. А уж мытье посуды вызывало: 1) отвращение и 2) все крепнущее сомнение в том, что вот только к этому она в жизни и стремилась. Завен использовал Вету, то есть делал с ней все то, что она всю жизнь делала сама. Более того, зная о ее некоторых необычайных, исключительных свойствах, он использовал и это, прибегая в некоторых случаях, как он говорил, – к ее редкой интуиции. А в темных и бездонных глазах его прыгали чертики. Врал! Врал, конечно! С его возможностями и жаждой знать все – он не мог не пронюхать – из какой семьи Вета явилась в свет и какими способностями обладает. Интуиция, как же! Не просто так он с ней советовался, не просто так она стала не только любовницей, но и помощницей Серого кардинала. И не без ее косвенного участия кое-кто был разорен, а кое-кто и погиб.
В общем, она приплыла. Окончательно и бесповоротно причалила к тому берегу, где вольным лагерем расположилась нечистая сила, где в веселом хороводе кружились Бабы-яги, Кощеи, Соловьи-разбойники, просто разбойники, кикиморы, упыри-вампиры-вурдалаки и прочая нечисть, словом – все паразиты отечественного и не только отечественного фольклора. Паразиты – не ругательство, а определение. Ведь, например, вампир кто по сути? И чем он отличается от комара или там пиявки? Только размерами и еще тем, что его убить сложнее. И вот еще важная мысль: это в древности на всю Русь полагался всего один Кощей, одна Баба-яга, один Соловей-разбойник и т. д. Теперь их стало много, они расплодились, и у каждого была своя территория. Иногда они не могли по-хорошему поделить территорию, и тогда дрались. Все они родились, «чтоб сказку сделать былью», и им это вполне удалось. Не было на Руси добра молодца, у кого силушки хватило бы всю погань разогнать, истребить идолище поганое, приструнить лихо одноглазое.
Однако не будем отвлекаться на фольклорные упражнения и обратимся вновь к генеральной линии. Завен среди всех прочих занимал главенствующее положение, «силушку» имел немереную, и посему нашей скромной «девушке-Яге» тягаться с ним, мериться силой было все равно, что разводить костер на бензоколонке, то есть не только глупо, но и крайне опасно. Но свободолюбивая и гордая «девушка-Яга» не могла никак смириться с таким положением. Тягаться с ним она не собиралась, но убежать – вознамерилась. Просто убежать, исчезнуть – было невозможно: он догонит и вернет, сомнений быть не может, вернет отовсюду, где бы ни скрылась, хоть в Монако, хоть в Буркина-Фасо, для него это не вопрос. Тогда что? А вот что! Надо сделать так, чтобы он сам от нее отказался. А как? И коварная Виолетта решила сыграть на его любви. В том, что он по-своему, максимально возможно для себя, любил ее, Вета не сомневалась. И она придумала расправиться с проблемой радикально. Инсценировать измену, даже рискуя жизнью, – вот такую идею вынашивала Вета последние недели. Нужно было, чтобы он ее с кем-то застал, а дальше – будь что будет. Впрочем, она надеялась на то, что Завен ее просто выгонит, и дальше дело не пойдет.
Акция готовилась тщательно и осторожно. Кандидатура случайного любовника подыскивалась тоже аккуратно. Подставлять кого-нибудь из прежних знакомых ей не хотелось, а значит, нужен новенький. Познакомиться с кем-то в любом месте, быстро заинтересовать, обольстить и привести домой – для нее не проблема. Проблема в другом: как избавиться от завеновского соглядатая, которого он к ней приставил. Кроме шпионских трюков из киносаги трюков про Штирлица, она не знала ничего. Ну так и ее персональному они наверняка известны…
Выход лежал на поверхности. Он был описан еще в знаменитой книге Александра Дюма-отца, в той ее части, где миледи соблазнила офицера, приставленного к ней Бэкингемом, и вырвалась на свободу. А ведь парень был поначалу абсолютно надежным, преданным герцогу человеком. С тех пор этот нехитрый прием многократно использовался многими женщинами разных стран. Почему бы и ей, с ее-то способностями, не воспользоваться тем же. И Виолетта всего за пару дней, включив в дело всего лишь часть своего смертоносного обаяния, покорила дисциплинированного завеновского солдата. Почему «смертоносного»? Да потому что для него вся история и взаправду оказалась смертоносной. Вася, так звали верного слугу Завена, совсем потерял голову. Только раз возразил он, когда Вета повела его в спальню:
– Нельзя, ты что! – А Вета уже раздевала его и себя, демонстрируя лихорадку страсти. – Ты с ума сошла! Сейчас ведь шеф придет! – бормотал он дрожащими губами, помогая ей тем не менее себя раздевать. А Вете только того и нужно было, чтобы «шеф» пришел побыстрее – ну, минут через пять, – и застал, застукал, застыл…
– Перестань, Васенька, не думай об этом. Я хочу тебя, ты тоже хочешь, я знаю. Не думай о нем! Он ничего не может в постели. Мы с ним уже давно этого не делаем. А ты такой сильный, такой красивый…
