– Отправляйся к своей жене и будь к ней повнимательнее, – на прощание проговорила Джейси, сползая с кровати и принимаясь перебирать компакт-диски.
– Все равно я люблю тебя, – сказал Дуэйн, поднимаясь, и сразу пожалел о вырвавшихся словах, ожидая холодной или, наоборот, горячей реакции, но Джейси, не выпуская из рук компакт-диски, лишь вопросительно посмотрела на него.
– Все равно любишь меня? Что значит это «все равно»?
Дуэйн не нашелся, что ответить. Что он имел в виду, говоря это? Почему он вообще так сказал? Его жизнь и без того слишком запуталась. В действительности, он не хотел любить ее или чтобы она любила его. Но слово не воробей…
– Все равно я люблю тебя, – повторила Джейси, размышляя над произнесенными словами. – Все равно я люблю тебя. Все равно я люблю тебя. Все равно я люблю тебя.
Дуэйн ощутил глупый прилив гордости и уже был рад тому, что она не рассердилась.
– У нас есть из чего выбрать, не так ли, мой сладкий? – спросила Джейси. – На досуге я подумаю об этом, а сейчас не могу – слишком устала.
Она поднялась, зевнула и махнула Дуэйну рукой, чтобы он уходил. Он вышел, и она закрыла за ним дверь.
ГЛАВА 88
Дуэйн ожидал найти жену в мрачном расположении духа, но она, напротив, была весела. Карла сидела за туалетным столиком и что-то строчила в блокноте.
Он плюхнулся на кровать, недовольный собой. Кто его тянет за язык говорить женщинам, что он их любит, хотя они ему только нравятся? Нет ли здесь разницы?
– Ну а теперь что с тобой? – спросила Карла. Дуэйн не ответил, покачиваясь на водяном матрасе.
Больше всего на свете ему сейчас хотелось отправиться на буровую и не возвращаться, но проклятая усталость мешала желаемое превратить в действительное.
Карла продолжала писать, изредка поглядывая на мужа.
– Дуэйн, невозможно сосредоточиться, когда ты куксишься, – не выдержала она.
– Чего это ты решила, что я куксюсь?
Карла отложила ручку, подошла и села рядом. В ее глазах появился азартный огонек, не сулящий ничего хорошего. Мрачные сомнения охватили его. Почему у нее всегда наблюдается прилив энергии в те моменты, когда ему невозможно поднять руку для самозащиты?
– Давай займемся любовью, – предложила Карла, принимаясь расстегивать его брюки. – Я хочу знать, способны ли мы на три тысячи первый раз.
– Исключено, – сказал Дуэйн. – Мы окажемся способны на три тысячи раз с половиной.
– Прекрасно, если эта половина окажется полновесной, – проговорила Карла, стаскивая с себя тенниску.
Дуэйн закрыл лицо подушкой.
– Я прочла статью, где говорится, что некоторые мужчины боятся сисек, – продолжала Карла. – Может, ты тоже мучаешься этой проблемой?
– Эта проблема ко мне не имеет никакого отношения, – заверил жену Дуэйн.
– Ты можешь бояться сисек, но не хочешь признаваться в этом, – не унималась Карла, возобновляя работу по расстегиванию пуговиц на джинсах Дуэйна. – Ну вот, что ты натворил! – воскликнула в следующую секунду она, с сожалением глядя на погнутый ноготь. – Я тысячу раз тебя просила покупать «левисы» на молнии.
– Все время забываю.
Карла слезла с кровати, и Дуэйн, слегка приподняв подушку, решил, что жена займется обработкой ногтя.
Не тут-то было. Она закончила раздеваться и остановилась у края постели, держа в руке трусики, как бы решая для себя какую-то очень важную проблему Затем, выхватив у мужа подушку, швырнула трусы ему в лицо. Дуэйн немедленно скинул их на пол.
– Ты мог бы пару раз их понюхать, – сказала Карла. – В той статье утверждается, что запах женского нижнего белья очень возбуждает мужчин.
– Ты слишком много читаешь, – заметил Дуэйн, немного приходя в себя. Интересно, до чего дойдет Карла в своем стремлении добиться желаемого. В ее решительности было даже что-то возбуждающее. Совсем недавно он тоже был настроен решительно, а она водила его за нос.
Дуэйн взял подушку и подложил под голову, заметив странное изменение в Карле: волос на лобке у нее сильно поубавилось с того времени, когда он в последний раз глядел на обнаженное тело жены.
– Что случилось с тобой? – спросил Дуэйн.
– Я побрилась, – ответила Карла, наклоняясь над ним и довершая процесс расстегивания брюк. Затем она неожиданно вскочила и заспешила к туалетному столику, записала два-три предложения и вернулась. Дуэйн не мог оторваться от пикантного места Карлы, на котором почти не осталось волос.
– Зачем ты сделала это?
– От скуки. Сидела как-то в ванной и вот решила сделать.
– О!
Карла взяла другую подушку и подложила под ноги мужа, после чего легла на него валетом. Устроилась поудобнее и затихла.
– Карла, ты вычитала это в «Плейгерл»! Неужели там думают, что мужья балдеют, когда жены на них ложатся?
– А разве ты не балдеешь, Дуэйн?
– Я полностью раздавлен.
– Я сбрила их частично от скуки и частично оттого, что купила купальник, как у Нелли. Эти купальники прикрывают самую малость.
– Только слепой этого не заметит.
– С Нелли я последнее время не очень лажу. Наверное, я ревную к ней, потому что она молода и красива и за ней увивается толпа ухажеров, а я старая, и за мной даже ты не увиваешься.
– Я бы увился, но раздавлен.
– Хотела бы я знать, каковы в постели другие женщины, – проговорила Карла, поднимая ногу и почесывая рану на икре, оставленную клещом. – Раньше я была уверена в том, что ничем не уступлю многим женщинам, но теперь потеряла весь свой кураж. Возможно, есть женщины раза в два поинтересней меня. Эта мысль никак не дает мне покоя.
– Я не хочу, чтобы ты носила купальник, как у Нелли.
– Почему?
– Он ничего не прикрывает.
– Ты спишь с другими женщинами и мог бы сказать, интересна ли я, но ты и словом не обмолвишься, чтобы успокоить жену на этот счет.
– Ты не слушаешь, – раздраженно заметил Дуэйн. – Я сказал, бикини вроде тех, что у Нелли, ничего не прикрывают.
– Все дело в точке зрения.
– Я сейчас как раз и обозреваю то, что следует прикрывать. Так вот, этот купальник не для женщины твоего возраста.
Дуэйн поверх грудей жены посмотрел ей прямо в глаза. Карла вопросительно глядела на него, так же, как Джейси, когда он сказал, что все равно любит ее.
– О! – проговорила Карла. – После того, как ты три тысячи раз проникал туда, откуда появились четверо милых детей, ты хочешь, чтобы я прикрывалась. Правильно, Дуэйн? Нелли – твоя родная дочь, а поскольку она молода, ты против, чтобы она немножко повоображала.
– Я никогда не был в восторге от ее воображения, – проговорил он, выкатываясь из-под жены.
– Нет, но тебя это не оскорбляло. Тебя оскорбляет вид моей старой…
