фотографию. О, я ненавижу ее, ненавижу ее!
— Ты выводишь меня из себя. Ради Бога, уходи!
— И не подумаю. Ты уйдешь со мной.
Он какие-то мгновения смотрел на нее, силясь сдержать неистовую ненависть, нахлынувшую на него безудержной волной. Он шагнул к ней и схватил за руку:
— Послушай, до сегодняшнего дня, клянусь тебе перед Богом, я никогда не делал и не говорил того, чего ты знать не могла. Я пытался исполнять свой долг и изо всех сил старался сделать тебя счастливой. Я всем своим естеством стремился полюбить тебя. А теперь я не желаю тебя обманывать. Лучше, чтобы ты точно знала, что случилось. Сегодня днем я сказал Хильде, что люблю ее… И она тоже меня любит.
Дженни издала бешеный вопль и импульсивно с размаху ударила Бэзила зонтиком по лицу. Он выхватил у нее зонт и, в слепой ярости сломав об колено, отбросил в сторону.
— Ты сама все это устроила, — сказал он. — Ты сделала меня совершенно несчастным.
Он посмотрел на Дженни как на незнакомую женщину, которую видел впервые в жизни. Она стояла перед ним, запыхавшаяся и ошарашенная, пытаясь взять себя в руки.
— А теперь настал конец, — холодно продолжил он. — Жизнь, которую мы вели, была невыносима. Я пробовал что-то предпринять, но это было не в моей власти. Я ухожу. Не могу и не буду больше жить с тобой.
— Бэзил, ты ведь вовсе не это имел в виду! — воскликнула она, вдруг поняв, что он говорит совершенно серьезно. Прежде она воображала, будто он лишь угрожает, но не собирается претворять угрозы в жизнь. — Ты должен со мной считаться. Я не отпущу тебя.
— Что еще тебе нужно? — с горечью спросил он. — Разве тебе недостаточно, что ты разрушила всю мою жизнь?
— Ты не любишь меня?
— Я никогда тебя не любил.
— Почему тогда женился на мне?
— Потому что ты меня заставила.
— Ты никогда меня не любил? — повторила она, теперь уже совершенно раздавленная, дрожа от страха и едва ли не падая в обморок. — Даже в самом начале?
— Никогда. Больше не стоит продолжать лгать. Я должен сказать тебе всю правду и положить этому конец. Ты выясняла со мной отношения много месяцев, теперь моя очередь.
— Но я люблю тебя, Бэзил! — со страстью крикнула она, потянувшись к нему, чтобы обвить руками его шею. — Я заставлю тебя полюбить меня!
Он отшатнулся:
— Ради Бога, не трогай меня!.. О, Дженни, давай с этим покончим! Мне очень жаль. Я не желаю быть к тебе жестоким, но ты, должно быть, видела, что я не испытывал к тебе никаких чувств. Какой смысл продолжать лгать, притворяться и причинять друг другу страдания?
Она повернулась к нему, униженная, сотрясаясь от сдерживаемых рыданий, и уставилась на него неестественно расширившимися глазами.
— Да, я видела это, — хрипло подтвердила она. — Но я не хотела в это верить. Когда клала руку тебе на плечо, я видела, что ты едва сдерживался, чтобы не сбросить ее. А порой, когда я тебя целовала, то видела, что лишь усилие воли не давало тебе меня оттолкнуть.
В конце концов, у него было доброе сердце, и теперь, когда гнев утих, он не мог остаться безучастным к невероятной муке в ее голосе.
— Дженни, я не могу ничего поделать с тем, что не люблю тебя. Я не могу ничего поделать с тем, что люблю другую.
— И какие у тебя планы? — спросила она, ошеломленная и испуганная.
— Я уеду.
— Куда?
— Бог знает!
Какое-то время они молча стояли друг против друга, пока Дженни пыталась разобраться в сумятице мыслей, которые носились у нее в голове, теснясь и словно танцуя в буйном, безумном ритме. Осторожно вошел дворецкий и передал Бэзилу записку со словами, что ее велела принести миссис Мюррей. Бэзил не открывал ее, пока слуга не ушел, а потом, прочитав, без единого слова протянул ее Дженни.
Можете сказать жене, что я решила выйти замуж за мистера Фарли. Я никогда больше вас не увижу.
Х.М.
— Что это значит? — спросила Дженни.
— Разве не ясно? Один человек сделал ей предложение, и она собирается согласиться.
— Но ты сказал, она любит тебя.
Бэзил пожал плечами и не ответил. Луч надежды пронзил сердце Дженни, и, вытянув руки, взволнованная, она подошла к нему:
— О, Бэзил, если это правда, дай мне еще один шанс! Она не любит тебя так, как я. Я была эгоистичной, склочной и требовательной, но я всегда тебя любила. О, не бросай меня, Бэзил! Позволь мне попытаться еще раз завоевать твою любовь.
— Мне очень жаль, — ответил он, опустив глаза. — Слишком поздно.
— О Боже! Что мне делать? — воскликнула она. — И даже теперь, когда она собирается замуж за другого, ты любишь ее больше всех на свете?
Он молча кивнул.
— И даже если она выйдет замуж за этого человека, она будет любить тебя. Мне нет места между вами, и я могу уйти, как уволенная служанка. О Боже, Боже! Чем я такое заслужила?
— Мне очень жаль, что я причинил тебе боль, — прошептал Бэзил, глубоко тронутый ее страданиями.
— О, не надо меня жалеть! Думаешь, мне сейчас нужна жалость?
— Лучше нам уйти, Дженни, — мягко произнес он.
— Нет, ты сказал мне, что больше не хочешь меня видеть. Я пойду своей дорогой.
Он посмотрел на нее, колеблясь, но потом пожал плечами:
— Тогда до свидания.
Он вышел, и Дженни проводила его глазами. Сначала она едва могла поверить, что Бэзил ушел. Казалось, он вот-вот вернется и заключит ее в объятия. Казалось, он снова поднимется по лестнице и скажет, что до сих пор ее любит. Но он так и не появился, и из окна она увидела, как он зашагал по улице прочь.
— Он так рад, что ушел от меня… — прошептала она.
Убитая горем, она рухнула на пол и, закрыв лицо руками, безудержно зарыдала.
Глава 14
Наконец Дженни поднялась и спустилась по лестнице. Тихо открыв дверь, вышла на улицу. Хотя она очень устала, бережливость на уровне инстинкта помешала ей взять извозчика, и тяжелым шагом она направилась к Ватерлоо. Вечер выдался холодным и темным, мелкий ноябрьский дождь промочил ее насквозь, но в своем величайшем унынии она не замечала ничего вокруг. Дженни шла, глядя прямо перед собой, переполняемая отчаянием, и не видела ни домов, ни людей. Она прошла через толпу на Пикадилли, как по пустой улице. Укутавшись и раскрыв зонтики, люди спешили домой или, невзирая на суровую погоду, просто прогуливались. Время от времени
