притворяться…
– Но тогда я тебе не понравлюсь…
– Ты уже мне нравишься!– хрипло рассмеялся Мирон.
– Ты сам не понимаешь, что говоришь,– затрясла головой Настя, всё ещё шокированная его предложением.
– По-моему, у тебя паника… Пожалуйста, успокойся и послушай меня… Ты не сложнее меня, не сложнее бизнеса, не сложнее самой жизни… Я только твёрдо верю, что если нашёл человека, с которым хочется быть без оправданий и сомнений, то нужно держаться за него…
– Мы совсем разные… Я отлучу тебя от твоего мира…
– Разница между нами лишь в том, что мы оба чувствуем себя уязвимыми и боимся довериться друг другу, но для меня страх потерять тебя превышает страх разочарования. Ты бежишь от боли, я хочу взять ответственность за эту боль на себя…
– Не надо меня анализировать!– напряжённо зажмурилась Настя.
Мирон выпрямился и, сумев освободить одну руку, погладил её по щеке.
– Конечно, я могу прожить без тебя… Но не хочу. Я знаю, что ты мне даёшь, знаю, какая ты, может, не до конца, но знаю, какой можешь быть… И вряд ли ошибусь, если скажу, что ты всё это время не притворялась. Я не заставляю тебя силой, но знай, что со мной ты будешь в безопасности. Я не обижу. Я хочу любить тебя, заботиться… оберегать от всего… Давать тебе то, что ты никогда не имела, радовать тебя и радоваться вместе нашему будущему… Я хочу, чтобы ты доверяла мне и знала, что никогда не обману твоё доверие…
Настя накрыла его губы пальцами и с неверием покачала головой в стороны.
– Ты же знаешь, так не будет всегда…
– Допускаю такую вероятность, но тогда ты будешь напоминать, кто мы друг другу, когда я забудусь. Для семьи нужны как минимум двое, а значит, мы будем стараться вместе…
У неё задрожал подбородок, глаза забегали, но спрятать лицо она не могла, как бы ни старалась. А Мирон не собирался позволять ей избежать откровенности. Настя тревожно сдвинула брови, посмотрела на него исподлобья и дрожащим голосом выдала:
– Ты же понимаешь, что я не прощу, если изменишь?
Мирон оскорблённо вскинул брови.
– Обещаю, что у тебя будут поводы, за что меня упрекнуть, – я не идеален. Но только не за это. Я многое делал и буду делать для своего бизнеса, но никогда не стрелял в спину тем, кто мне доверился…
– Я тебе ещё не доверяю!– воинственно предупредила она, тыча в него пальцем.
Но Мирон догадывался, что это лишь отчаянная попытка защититься, оттого что она пока не могла принять саму мысль о браке, и всё ещё сопротивлялась. Ей было страшно. До сих пор. Он видел ужас в её глазах. От этого сердце тревожно ударялось в грудную клетку, оглушая шумом крови в ушах. Так хотелось защитить её от всех тревог, даже тех, что вызывали её собственные мысли.
– Если ты меня предашь…– начала она и умолкла, бегая взглядом по стенам подсобки, очевидно, подбирая слова.– Если ты меня обманешь, понимаешь ли ты, насколько окажешься бесчестным человеком? Что всё, сказанное тобой сейчас, станет ничем иным, как слова пустышки и обычного слабака, который под влиянием гормонов или какого-то дурацкого пари пообещал мне весь мир, а сам просто растоптал,– с болью и в голосе, и в лице выдохнула она.
– Господи, это отвратительно звучит!– хмуро протянул Мирон.– Мерзко, чем если бы ты выцарапала мне глаза…
– Даже этого будет мало!– с такой ненавистью произнесла она, будто он уже совершил самое постыдное.
А потом Настя как-то обмякла, будто выбилась из сил и уткнулась лбом в его плечо.
– Я никогда не стану извиняться за своё поведение. И ты никогда не будешь ждать от меня извинений…
Мирон сдержанно выдохнул от облегчения: она думала о нём, она тоже хотела быть с ним, но безумно боялась. Он ласково приник губами к её виску и кивнул, сглатывая от волнения. О какой ерунде она просила, ведь он готов был подарить ей всё, что имеет сам, а рядом с ней обрести гораздо больше.
– Не могу больше тебе сопротивляться,– задрожала она всем телом и обняла его за шею.– Ты, рыжий бес, вселился в мою голову и не собираешься убираться оттуда… Я тебя ненавижу!– еле слышно закончила она и прижалась ещё крепче.
– И я тебя… очень-очень…– мягко засмеялся Мирон ей в ухо и прикусил мочку.
Настя вздрогнула, подняла голову, долго смотрела на него немигающим взглядом, потом накрыла его лицо пальцами, обвела лоб, брови, нос, губы и подбородок, впитывая каждый сантиметр тревожными глазами и, наконец, выдохнула:
– Да пошло оно всё… Не хочу без тебя…– и впилась в его губы.
Внезапно что-то клацнуло, и дверь в подсобку распахнулась. Оба испуганно отстранились друг от друга.
– О, п-простите, Мирон Евгеньевич, я х-хотела взять швабру… Там ещё разбили несколько бокалов,– округлив глаза, проговорила Мария Петровна, и так растерялась от увиденной картины, что покраснела и не сразу отвернулась.
Смущаться было поздно. Мирон сухо кашлянул, выпустил заёрзавшую в руках Настю и спокойно поднял и натянул боксёры вместе с брюками. Настя, краснея и одёргивая сарафан, выбежала в коридор.
– Берите,– вежливо улыбнулся Мирон, застегнул ширинку и степенно вышел из подсобки.
Огляделся, Насти нигде не было. Как она сумела так быстро пробежать по длинному коридору? А оглянувшись в другую сторону, заметил палец Марии Петровны, указывающий на дверь в туалетную комнату.
– Не смущайтесь, Мария Петровна: теперь это будет частым явлением, полагаю. Это моя будущая жена!– довольно заявил Мирон и пошёл в указанном направлении.
Женщина смущённо кивнула и спешно ретировалась.
Мирон расправил плечи, провёл пальцами по волосам и, поправив ремень на брюках, легонько постучал в туалетную комнату.
– Что тебе надо?– послышалось изнутри.
– Открой мне…– прислонившись лбом к двери, улыбнулся он.
И она открыла. Мирон поднял голову, и дыхание заблудилось в груди: перед ним стояла хрупкая трогательная красивая женщина – его Настя-Вера и, не моргая, смотрела ему в лицо, а в глазах застыли слезы.
– Родная моя…– потянулся к ней он и обнял.
– Я, наверное, сошла с ума,– сжав его поло на боках, проговорила Настя, и Мирон ощутил горячую влагу на груди, куда она уткнулась лицом.
– Ну почему же – с ума?– поцеловал в макушку он и нежно прижал ещё плотнее.
– Что я только что сделала?! Я что, согласилась стать твоей женой?
– Я не знаю… Я так и не расслышал чёткого ответа,– с замиранием сердца ответил он, надеясь, что все его сомнения и тревоги позади: она обязательно согласится, только нужно немного терпения
