и разгульной жизни на Луссуозо — исчез без следа.
Наконец я понял, что больше не могу откладывать момент истины. Мне этого просто-напросто не позволит Анжелина.
— Мне не нравится, — сказала она, словно прочитав мои мысли, — что мы бездельничаем.
— Милая, ты, как всегда, права. — Я взял ее за руки.
Кроме нас, в баре никого не было, только робобармен видел этот рассудочный порыв страсти. Едва ощутимо повернув запястья, она высвободила руки, взяла бокал и пригубила.
— Любовь моя, свет моих очей. — Я решил призвать на помощь логику. — Я рассмотрел вопрос со всех сторон и вижу только один ответ…
— Я могу с ходу предложить намного больше.
— Но только мой — правильный. Необходимо разузнать, что творится в раю. Чем больше народу туда отправится, тем больше шансов, что кого-нибудь заметят. Должен идти кто-нибудь один. Невероятно талантливый, исключительно опытный суперагент. Одинокий волк, крадущийся в ночи, ловкий, красивый и непобедимый. Короче говоря, лучший агент Галактики. Если ты еще не вспомнила его имя, могу намекнуть. Кое-где его зовут Стэлоуи Сцкцер, кое-где — Рэтинокс, кое-где — Растимуна Стальрато…
— Это ты о себе?
— Как приятно слышать это от собственной жены! Люди редко говорят правду вслух. А ты что, знаешь специалиста более высокой квалификации?
Она нахмурилась и промолчала. Почти бесшумно по ее соломинке перетекла последняя капля напитка. Но робобармен уловил этот звук и вжикнул к нам по рельсу, проложенному вдоль стойки. И произнес глубоким, проникновенным голосом:
— Сударыня желает еще порцию нашей восхитительной амброзии?
— Не отказалась бы.
Металлическое щупальце по-змеиному обвилось вокруг ножки бокала, и тот мигом скрылся из виду. На груди робота раскрылась дверца, в нише стоял запотевший бокал пенящегося напитка.
— А что угодно сударю? Горячительного?
Я только что позанимался спортом и еще не настроился заложить за воротник.
— Диетическое виски с долькой фрукта.
— На это мне возразить нечего, — сказала наконец Анжелина. — У Инскиппа ты лучший агент. Главным образом потому, что не зеленый новичок и не добропорядочный слуга закона. Нет, по сути, ты изощренный жулик, всю жизнь посвятил криминальному ремеслу…
— Век бы слушал.
— Знаю. Но все-таки из этого не вытекает, что в райское пекло тебе надо лезть одному. Я пойду с тобой.
— Нет, дорогая, не пойдешь. Ты будешь хранить домашний очаг, заботиться о детях и…
— Еще одно словечко в этом духе, и я тебе глаза выцарапаю! Терпеть не могу шовинистических свиней мужского пола.
Когда она говорит таким тоном, с ней лучше не шутить. Я увидел ее скрюченные пальцы и невольно отпрянул:
— Прошу прощения. Не бери в голову, я вовсе не это имел в виду. Неудачная попытка пошутить.
Она рассмеялась, я понял, что гроза миновала, и снова взял ее за руки:
— Я должен идти. И я должен идти один.
Она тяжело вздохнула:
— Понимаю, и все-таки ужасно не хочется уступать. Я знаю, ты вполне способен о себе позаботиться…
— Клянусь, таким я и останусь.
— Когда уходишь?
— Это выяснится сегодня во второй половине дня. Наш славный друг Койпу считает, что довел наконец до ума связь между нами и другими вселенными.
— Помнится, он говорил, что это невозможно.
— В тот день он был в плохом настроении. Ты бы посмотрела на него сейчас!
— А что, пойдем посмотрим.
Нагромождение электронных устройств и путаница проводов за эти дни успели спрятаться под широкой черной консолью — сплошь разноцветные лампочки, шкалы и спирали Тесла; венчал все это сияющий экран. Неизменным остался лишь толстенный электрический кабель.
— А, Джеймс! — Когда мы вошли, профессор выдвинул из бюро ящик и перерыл содержимое. — У меня для тебя кое-что есть.
Он извлек плоский черный диск с отверстием в центре, сдул с него пыль и гордо протянул мне.
— Музыка? — озадаченно спросил я.
Койпу слегка рассердился:
— Джим, временами мне кажется, будто ты не намного умнее одноклеточной водоросли. Сейчас ты держишь в руках уникальное, совершенно необыкновенное изобретение — межвселенностный активатор. Он твердый, не имеет съемных частей, и в его атомах не электроны, а псевдоэлектроны, они движутся с нулевой скоростью. Обнаружить это устройство невозможно, воздействовать на него каким-либо образом — тоже. Я его испытал во многих вселенных и остался вполне доволен.
— И что же оно делает?
— Будучи включено, оно пошлет сигнал универсальному дифференциатору. А тот возвратит тебя обратно. Все очень просто.
— И в самом деле просто. Но как же я его включу?
— А это еще проще. Активатор улавливает волны мозга. Стоит только захотеть, и машина перенесет тебя домой.
Я восхищенно посмотрел на диск. Повертел его на пальце. Какое чудо! Достаточно лишь подумать: «Унеси меня домой»…
Я вдруг оказался на другом краю комнаты. Врезался в машину. Диск прилип к консоли, а палец в его дырочке чувствовал себя так, будто его ампутировали.
— Не могу… дышать… — прохрипел я.
Койпу нажал на клавишу, и я свалился на пол.
— Надо еще кое-что подрегулировать.
Я встал и потер ушибленные ребра. И поспешил снять диск, пока палец не распух.
— Впечатляет, — сказала Анжелина. — Спасибо, профессор, теперь я меньше буду волноваться. Когда он отправляется?
— Когда захочет. — Он нажал другую клавишу, в недрах машины сверкнула молния, раздался хлопок, и от спирали Тесла брызнули искры. — Но перед отправлением следует учесть несколько факторов. Мне удалось засунуть в рай кончик многофункционального анализатора и получить довольно интересные результаты. Смотрите.
Засветился экран, на нем замельтешили цифры, закорчились диаграммы.
— На что смотреть? Для меня это полнейшая бессмыслица.
Койпу раздраженно фыркнул, а затем ухмыльнулся с видом превосходства. И постучал по штрихам газового спектра на экране.
— Это же очевидно.
— Только для таких высоколобых, как вы. Не откажите в любезности, растолкуйте профанам.
Не стоило мне этого говорить. Профессор с радостью ухватился за возможность прочитать длиннейшую и нуднейшую лекцию. Гравитация, атмосферное давление, давление кислорода — все это было мне знакомо. Худо-бедно я разбирался в таких вещах, как спин электрона, хаотичная дисперсия, качество воды, предельно допустимое загрязнение и так далее. Но когда он перешел к анализу компонентов атмосферы, я его перебил:
— Кажется, вы упомянули о каком-то газе?
Он снова показал на экран, заштрихованный спектральными линиями:
— Вот он. Я еще ни разу не встречал этой формулы, поэтому дал газу условное название «закисин». Он действует на человека аналогично закиси азота.
— Веселящий газ?
— Точно. Закисин — это закись азота в кубе, я имею в виду фактор радости.
— Мне это не нравится, — сказала Анжелина. — Может возникнуть привычка, а у Джима их и так хоть отбавляй. Вы можете чем-нибудь помочь?
— Конечно. — Он протянул пузырек с фиолетовой жидкостью. — Это противоядие, полностью снимет
