плюс додумали немного.
— А я вот сейчас подумал, что Транзабар это и не город вовсе. — Змей заинтриговал меня новой теорией.
— А что? Пригород, большая деревня?
— После того, как я просидел в сосуде, а маленький гаденыш высасывал из меня последние мысли, я нашел в себе сил, чтобы придумать идею о том, что миры в точке соприкосновения имеют пространство-прослойку с необычными, нелогичными или даже невозможными законами. Они, как отхожие места, которые не выставляют напоказ, но это не значит, что их нет.
— Так, а какое место в этой теории занимает Транзабар?
— Транзабар — это узел из миров и прослоек, и все, что мы там видели, могло быть сформировано из двух материй вселенной, основной, формирующей миры и побочной, производной первой. Я подумал, что путь в Транзабар лежит как раз по стыку этих миров, или же чередой тех и других.
Теория Антоша мне показалась чересчур смелой и забубенной. Да, какие-то пространства между мирами существовали, но я хотел их считать очень редкими аномалиями, не влияющими существенно на общую картину мира.
— Из твоей теории у меня родилась своя. Модель миров похожа на задницу. Ягодицы — это миры, а между ними всегда есть анус, который не может произвести ничего достойного, кроме го…, простите, дерьма. Я бы держался от этих прослоек подальше, чтобы не вляпаться.
— Фу, как физиологично. — Усмехнулась Ляля и сморщила нос. — Антош, теория Жоржа мне как-то ближе. Кто-нибудь хочет искупаться?
— Я хочу! — Я вскочил на ноги. — Только спасательный круг надену.
Не спросив разрешения у Антоша, я подхватил его на руки и обернулся им вокруг поясницы. Мы бросились в воду, подняв брызги. Вода с утра была довольно прохладной, но мне хотелось после тяжелой умственной работы остудить мозг. Змей раскрутился и поплыл самостоятельно, виляя гибким телом. Он был похож на анаконду, что вселяло инстинктивный страх перед его волнообразными движениями.
Антош выбрался на сушу раньше нас. Мы с Лялей некоторое время ныряли и брызгались, пока я не начал замерзать. Наши спутники изумленно наблюдали за нами. Пока еще у них в душе творилось смута, не дающая им возможности получать удовольствие от любой окружающей вещи.
Ляля выбралась на берег. Как обычно, шерсть, делающая ее более объемной, от воды прилегла к телу и она выглядела иначе. Тело выглядело более тонким, а голова большой. Кошка сняла с себя мокрую одежду и отряхнулась. Она совсем не стеснялась обращенных на нее взглядов, как мы не считаем необходимым отворачиваться в ванной от наблюдающей кошки. Я помог ей выжать ее кофточку. Когда мы скручивали ее в две руки, она захрустела рвущимися нитками.
— Ну вот, планы в Транзабар снова откладываются. Мне нужна другая одежда. — Ляля вздохнула.
— Отоваримся по дороге. — Мне больше не хотелось бесконечно откладывать наше путешествие.
Ляля нехотя согласилась. Долго вертела свою одежду перед собой, потом, тяжко вздохнув, надела.
— Видела бы меня мама.
Мы вернулись к машине. Парни сидели подле нее в тени.
— Не хотите освежиться? — Спросил я у них.
— Да, нет, как-то не тянет. — Ответил за всех Петр.
— Тогда поедем. Борис, садитесь за руль.
Мы с Антошем сели впереди, Ляле, так как она не умела ходить по мирам, пришлось ехать в салоне с Петром и Веней. Самый младший из нашей компании попытался даже пофлиртовать с кошкой.
— У тебя потрясная фигура. Ты такая хрупкая, когда намокнешь.
— Спасибо. А сейчас я кажусь тебе плюшкой?
— Нееет! И сейчас ты выглядишь потрясно, просто… без одежды еще лучше. — Веня покраснел.
— Вениамин, уйми свои гормоны. — Крикнул через перегородку Борис, а потом добавил мне шепотом. — Иногда не хочется брать его на вызовы, если приглянется ему девушка, никак уйти не можем. Ходок.
— Молодой еще.
— Он вашей… — Борис попытался подобрать нужное слово, — даме житья не даст. Не смотрите, что она… того, другая. Веня посекретничал, что без ума от нее.
Мне с трудом удалось удержаться от смеха.
— Борис, при всей своей утонченности, эволюция им оставила многое от диких предков. Я не переживал бы за нее даже в мужской камере на зоне.
— Серьезно?
— Более чем. Ты видел ее клыки?
— Жорж, я все слышу! — Раздался голос Ляли.
Я показал Борису на перегородку в салон большим пальцем руки и многозначительно приподнял брови. Борис согласно закивал.
— Так, куда едем? — Борис поерзал на сиденье, умащиваясь, как перед дальней дорогой.
— Просто дави на газ и следи за дорогой. Туда, куда нам надо, просто так не попасть. И еще, старайся ни о чем не думать. Гони от себя любые мысли, в которых есть образы мест. Это касается всех! Ваши мысли в нашем случае, это мусор или помехи, которые будут нам мешать добраться до цели. Уяснили?
Борис наморщил лоб, будто пытался насильно остановить неконтролируемый поток мыслей. Видимо, в его голове их было так много, что он стал похож на человека страдающего запором. Я повернулся к Антошу.
— Что будем представлять?
— Транзабар. Предлагаю идти по его копиям, пока ошибка за ошибкой не сможем дойти до оригинала.
— Ладно, так себе план, но пока нет другого, будем идти этим. Готов?
— Всегда готов!
Мое воображение быстро нашло в закоулках памяти картинки города, запахи, шум, но они не совпадали с тем, что могло открыть мое умение. Тогда я попытался сконцентрироваться на чем-то одном, и это были катапульты. Не лучшая вещь из тех, что были в городе, но точно, уникальная. Представив себе эти ковши из которых мы вылетели в прорехи в мирах, я почувствовал, как появились зацепки. Мое воображение быстро отыскало их.
— Да ё…, бл…, сука!
Машина заметалась, будто вылетела сельскую дорогу с приличного шоссе. Я открыл глаза и увидел в трехстах метрах от нас целую цепь катапульт. Они выстреливали в нашу сторону черными точками, оставляющими за собой черный дымный след. Приближаясь, я увидел, что точки похожи на огромные черные ядра.
— Антош, это ты представил? — Крикнул я товарищу.
— Нет, вроде!
Огромное ядро упало слева от нас, разбилось о землю и разлетелось вперед огненной полосой, похожей на напалм. Я перегнулся через змея и выглянул в окно. Позади нас двигалась длинная фаланга рептилий, прореживаемая огненными ядрами.
— Конечно, не ты. Это же ящерицы какие-то.
— А я причем. Я не ящерица. Я просто представлял катапульты.
— Молодец, но зачем военные. Представляй лучше катапульты, стреляющие людьми.
Борис побелел после этих слов, подумав что-то совсем ужасное.
— Я понял, хорошо. Начинаем.
Мы снова погрузились в работу. Мешали сконцентрироваться глухие звуки разбивающихся о землю ядер.
— О-ё-ё-ёй.
Я почувствовал, как Борис завертел
