Серый провидец ощущал тревогу. Менее всего он хотел, чтобы из всех возможных мест его доставили сюда. Адской Яме Танкуоль бы предпочёл любую другую крепость. «Но в бурю хороша любая гавань, — подумал серый провидец. — И я, по меньшей мере, принёс важные известия. Несомненно, перед лицом угрозы Хаоса старшинам клана Творцов хватит благоразумия, чтобы объединиться с Танкуолем ради общего дела».
Он пнул Ларка по заднице.
— Вставай — вставай. Поднимайся, ленивая тварь! Не время отдыхать!
Ларк уставился на него полными ненависти глазами. Пена выступила на его губах. Его грудь поднималась и опадала, как кузнечные мехи. Ему пришлось сильно поднапрячься, чтобы не отстать от скакунов Хаоса, на которых везли его хозяина. Однако, сильно подозревая, что если отстанет, то умрёт, Ларк каким — то образом умудрился заставить свой помятый организм поспевать. То заклинание, которое наложили колдуны Хаоса, подействовало и на Ларка. Несмотря на их сверхъестественную скорость, тот не отстал.
Танкуоль знал, что на него смотрят красные глаза скавенов, находящихся над огромными резными воротами. Он знал, что на него направлено оружие, а внутри торопливо собирается подкрепление для стражников.
Откуда — то сверху голос скавена прочирикал:
— Кто там? Что привело тебя в клан Творцов?
Танкуоль вытянулся во весь рост и склонил голову так, чтобы стали полностью видны его рога. Он знал, что стражники смогут распознать знак благосклонности Рогатой Крысы. Он дал им несколько секунд, чтобы это оценить, а затем громко прокричал своим наиболее впечатляющим ораторским тоном:
— Это серый провидец Танкуоль с важными известиями для ваших хозяев.
— Ты Танкуоль или его призрак? — донёсся сверху дрожащий голос. — Серый провидец Танкуоль мёртв. Убит гномами или их союзниками — людьми в сражении у обиталища конных воинов.
«Вечно и постоянно приходится спорить с идиотами», — недовольно подумал Танкуоль.
— Я похож на мертвеца, ты, тупой грызун?! Открывай ворота и веди меня к своим хозяевам, а не то я нашлю мучительное и смертоносное заклинание, что пожрёт твои кости!
Танкуоль позволил сиянию бледного искривляющего огня окутать свою руку в подтверждение сказанных им слов. По правде говоря, он был уверен, что вплетённая в стены кратера защитная магия, вероятнее всего, способна противостоять даже самому действенному его волшебству, но откуда это знать простому стражнику?
— Я обязан доложить моим хозяевам. Погоди! Погоди!
У Танкуоля не было уверенности, то ли стражник — скавен просил не применять заклинание, то ли просто обождать снаружи. Не имело значения. Танкуоль понимал, что как только о ситуации будет доложено властям, его впустят внутрь.
Теперь следует лишь продумать, что он собирается говорить. Ему нужно решить, что будет выгодно рассказать Творцам, а что полезнее приберечь для себя. «Это может подождать», — уверял он себя, внезапно преисполнившись самоуверенности. Он сознавал, что скавен столь выдающегося интеллекта без проблем перехитрит тупиц из клана Творцов, столь же легко, как и последователей Тзинча.
И всё же он ощущал беспокойство. Даже для скавена с его величайшими способностями, слишком уж легко ему удалось выскользнуть из когтей орды Хаоса.
Феликс пристально разглядывал долину. Его изумило то, как быстро всё менялось в горах. Этим утром было ясно и солнечно, как летним днём на равнинах Кислева. Теперь погода стала унылой и промозглой, а холодный ветер наводил мысли о снеге и зиме. Низко висели тёмные тучи. Вдали были заметны проблески разрядов молний, слышались далёкие раскаты грома.
Внешний облик самих гор столь же значительно изменился. На рассвете это были яркие и опрятные исполины вполне гостеприимного вида. Теперь, в тусклом освещении, они приобрели тёмные и зловещие очертания. Вид дальних вершин закрывали многочисленные тучи. Феликс почувствовал, как у него ухудшается настроение. Перемена погоды прибавилась к зловещей и тягостной атмосфере, навеянной осознанием того, что они всё ближе подбираются к логову дракона.
Ульрика двигалась во главе колонны и наряду со Стандой и Олегом выполняла функции разведчика. Это определённо имело смысл. Безусловно, обладая самым острым зрением в отряде, она была способна заметить опасность раньше остальных. По крайней мере, таково было её объяснение. Феликс чувствовал, что это также было сделано, чтобы оказаться от него подальше. Она снова сделалась необщительной и замкнутой, и оставляла без ответа все его попытки завести разговор. Феликс быстро пришёл к умозаключению, что никогда ему не постичь женщин, или, по крайней мере, именно эту женщину.
Он заметил, что с ним поравнялся Макс Шрейбер. На лице мага отражалось любопытство, сразу трансформировавшееся от восторженного к сдержанному. «Да уж, — подумал Феликс, — верными оказались первые утренние впечатления». Макс чем — то изменился. На волшебника он стал походить даже больше, чем когда — либо ранее. Причина в том, пытался убедить себя Феликс, что теперь он сам больше осведомлён о силах, которыми обладает маг, однако понимал, что тут кроется нечто большее. За последние несколько дней изменения, произошедшие с магом, стали проявляться отчётливо. Отныне, более чем когда — либо, внешний облик Макса выдавал скрытую в нём силу.
— Феликс, ты позволишь мне задать несколько вопросов о мече, что ты носишь?
— С какой целью?
— Он меня заинтересовал. Он кажется мне артефактом значительной силы, которая, похоже… пробуждается.
— О чём ты говоришь?
— Я ощущаю в мече изменения. В оружии сокрыта некая разновидность чувствительности, и она набирает силу.
Феликс задумался о том выбросе энергии, которую он получил во вчерашней битве, и способе, которым клинок защитил его от драконьего огня на „Духе Грунгни“. Он давно знал, что оружие обладает волшебными свойствами, но до недавних пор оно никак не проявляло себя таким вот образом. В прошлом это был всего лишь никогда не затуплявшийся клинок, на котором при определённых обстоятельствах таинственно разгорались руны.
— Ты думаешь, что это может быть в каком — то роде опасно? — обеспокоенно спросил Феликс.
Макс пожал плечами. Нахмуренные брови исказили правильные черты его лица.
— Я не знаю. Любое зачарованное оружие опасно в некоторых отношениях. Являясь хранилищем силы, подобное оружие временами может воздействовать на своего обладателя непредсказуемыми способами. Обладающее чувствительностью оружие наиболее опасно из всех, потому как способно искажать разум и душу тех, кто владеет им.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
