ты сделал так, словно ешь это всё чуть ли не каждый день, — заметила Настя.
— Я заранее изучил их меню, чтобы пустить тебе пыль в глаза знанием кухни Прованса.
Настя рассмеялась, у неё было хорошее настроение, и её веселили даже мои дурацкие шутки. Это было здорово.
— Знаешь, — сказал я. — Как только мы немного разгребём проблемы на заводе, мы с тобой обязательно рванём на Лазурный берег. В Ниццу! Хотя бы на недельку. Поедим там устриц.
— А можно в Ниццу, но без устриц? — смеясь, спросила Настя.
— А вот этого я тебе обещать не могу, — ответил я, но полноценно развить эту тему не успел, так как к столику подошли два официанта: наш и ещё один, который, был у нашего на подхвате.
— Фуа-гра по-провански со свежим инжиром! — гордо заявил наш официант, ставя на стол блюдо с французским деликатесом.
Едва он это поставил, коллега подал ему шампанское и удалился. Наш официант не без гордости показал мне этикетку, я кивнул так, будто в этом разбираюсь, и парень принялся откупоривать бутылку. Нет, в прошлой жизни я хорошо разбирался в дорогих винах, да и в этой мог отличить хорошее от плохого, но вот в названиях и годах «плавал» — не до того мне было.
Разлив шампанское, официант удалился, а мы с Настей подняли бокалы, и я произнёс:
— За открытие завода!
— И за то, чтобы всё у тебя получилось! — добавила Настя.
Мы чокнулись бокалами и начали пить вино… под звук звонка моего телефона.
Это было очень некстати, но я даже не стал отвлекаться и сначала осушил бокал и лишь затем достал аппарат. Прямо дежавю какое-то — я сразу же вспомнил, как мне позвонил Фокин во время нашего с Гришей визита в этот ресторан.
На экране высвечивался номер Оксаны. Она знала, что по вечерам меня не стоит дёргать по пустякам. Но звонила. Значит, причина была серьёзная.
— Что случилось? — сразу перешёл я к делу, приняв звонок.
— Игорь Васильевич, у вас есть рядом телевизор? — спросила меня в свою очередь помощница.
— Я в ресторане, ужинаю и не знаю, есть ли здесь телефон. Что случилось?
— По местному каналу идёт сюжет о вас и о заводе. Попробуйте срочно найти телевизор!
— Это замечательно, но я сейчас не буду бегать по ресторану и искать телевизор. Спасибо, что позвонила, но я запрошу на канале сюжет и потом посмотрю. Не думаю, что они откажут.
— Ничего замечательного там нет! — чуть ли не закричала в трубку Оксана. — Журналисты обвиняют вас в связях с криминалом, говорят, что вы незаконно присвоили этот завод и ещё кучу всего. Это просто ужасно!
— Так! — жёстко произнёс я. — Не паникуй! Ничего ужасного. Это просто чёрный пиар.
— Они обвиняют в коррупции губернатора и чиновников в министерстве обороны! Говорят… — у помощницы от возмущения аж перехватило дыхание.
— Оксана! Успокойся! Ничего страшного. Бывает всякое. Спасибо, что предупредила. Не переживай, мы всё порешаем.
Я сбросил звонок и еле сдержался, чтобы грязно не выругаться во весь голос.
— Что-то случилось? — осторожно поинтересовалась Настя.
Ответить ей я не успел — снова зазвонил телефон. Похоже, теперь, пока все мне не сообщат о сюжете, аппарат не умолкнет. На экране высветился номер Влада.
— Я знаю про сюжет, — сразу же сказал я, приняв звонок. — Ты ведь по этому поводу звонишь?
— По этому, — ответил Влад. — Смотришь?
— Нет. Я в ресторане, и здесь, к сожалению, нет телевизора. Попробую как-нибудь на днях раздобыть запись — посмотрю.
— А чего её добывать? Я пишу сейчас с телика.
— С самого начала?
— Ага. Два дня ловил и писал выпуски новостей на этом падлючном канале — думал, тебя там хвалить будут, решил записать, чтобы было для истории.
— Я тоже думал, что будут хвалить, — усмехнулся я. — Что там вообще? Совсем топят?
— Слов нет, брат. Это надо видеть. Приезжай — посмотри.
— Сейчас приеду.
— Что-то случилось? — повторила свой вопрос Настя, когда я убрал телефон.
— На местном канале вышел репортаж, где меня обвинили во всех смертных грехах, — усмехнулся я. — И даже в коррупции.
— Вот же сволочи! — в сердцах воскликнула Настя, да так искренне, что меня это даже немного развеселило. — А что конкретно говорят?
— Да много чего, Влад пишет выпуск новостей сейчас с эфира.
— Поехали к нему! — заявила Настя. — Есть что-то расхотелось.
— Мне тоже.
Я позвал официанта, быстро рассчитался, оставил чаевые, позвонил Роману, чтобы тот подъехал к входу, и мы с Настей покинули зал ресторана. Пока спускался по лестнице, меня прямо с головой накрыло чувство дежавю. Какой невезучий для меня ресторан. Не то чтобы я был сильно суеверным, но сюда я вообще больше не приду.
Глава 3
Настроение было, что называется, ниже плинтуса. Вот вроде бы и мелочь — ещё я не расстраивался из-за какого-то там репортажа, после всего, что мне довелось пережить за последние месяцы, а нет, всё равно расстроился. Точнее, разозлился. И надо сказать, не на шутку. В какой-то момент, ближе к концу сюжета, у меня даже возникло желание найти журналистов, отснявших и смонтировавших это, и сломать им ноги. Разумеется, делать я этого не стал бы. Но желание возникло.
Вчера, когда мы приехали к Владу, я аж два раза пересмотрел этот сюжет — благо он был относительно короткий, около десяти минут. И надо признать, сделали гады красиво — по всем правилам и канонам грязной журналистики, использовали все трюки и приёмы: где можно, преувеличили; где надо, приврали; всё, что можно, исказили; всех, кого нужно, представили в самом невыгодном свете.
Разумеется, прошлись и по губернатору — без критики Коростылёва, похоже, на этом канале уже не обходился ни один выпуск новостей. Но главной темой сюжета был завод. Причём не открытие его, а приватизация. Мужик, который брал у нас с отцом интервью, заявил, что провёл специальное журналистское расследование, чтобы выяснить, как так получилось, что один из ведущих оборонных заводов страны перешёл в единоличную собственность простого сотрудника — заместителя директора по просветительской работе.
По версии телеканала всё было так: Василий Воронов, связавшись с криминальными авторитетами и заручившись их поддержкой, вошёл
