- Примите, мистер Бербанк, горячую благодарность освобожденных невольников Кэмдлес-Бея за то, что из ваших уст раздались первые слова об отмене рабства на земле штата Флориды!
Старик медленно поднялся еще на несколько ступеней, приблизился к Джемсу Бербанку и поцеловал у него руку. Маленькая Ди потянулась к старику. Он взял девочку на руки и показал ее толпе.
- Ура мистеру Бербанку! Ура!
Этот ликующий крик гулко разнесся по окрестностям и долетел, вероятно, до Джэксонвилла, дав знать жителям его, что великий акт освобождения свершился.
Семья Бербанков была растрогана до глубины души. Тщетно пыталась она унять восторг толпы - крики не умолкали и стихли тогда лишь, когда Зерма поднялась на ступеньки крыльца и попросила слова.
- Вот, друзья мои, - сказала она, - мы все теперь свободны. Свободою своей мы обязаны великодушию того, кто был нашим хозяином и лучшим из хозяев.
- Да!.. Да!.. - закричали с восторженной благодарностью сотни голосов.
- Каждый из вас может теперь располагать собою как угодно, - продолжала Зерма. - Кто хочет, может уйти с плантации и жить как ему заблагорассудится. О себе скажу, что я поступлю, как велит мне сердце, и я думаю, что большинство из вас сделает то же. Седьмой уже год я живу в Кэмдлес-Бее. И я и мой муж здесь жили, здесь же оба хотим умереть. Я прошу мистера Бербанка оставить нас у себя: мы будем так же служить ему вольными, как служили рабами. Кто согласен со мной?
- Все!.. Все!.. - дружно закричала толпа.
Это единодушие показало, как любим был хозяин Кэмдлес-Бея, какими узами доверия и признательности были связаны с ним освобожденные им невольники.
Тогда Бербанк снова обратился к толпе. Он сказал, что желающие могут оставаться у него служить на новых условиях, что нужно только уговориться относительно их прав и вознаграждения, которое каждый из негров должен впредь получать за свой труд. Но прежде всего, прибавил он, надлежит узаконить освобождение, а потому каждому вольноотпущенному будет выдан по всем правилам составленный документ об освобождении, для него самого и для всего его семейства, который вернет им человеческие права.
Эти бумаги были тут же розданы неграм помощниками управляющего. Они давно уже были заготовлены и заранее подписаны Джемсом Бербанком. Негры получили свои документы с самым трогательным выражением признательности.
День закончился веселым праздником. Хотя назавтра неграм предстояло снова приняться за работу, - день освобождения должен был быть отпразднован всей плантацией; семья Бербанков во время этого праздника была окружена проявлениями самой искренней любви и безграничной преданности.
Пэрри как неприкаянный блуждал среди своего бывшего человеческого стада.
- Ну, Пэрри, что вы теперь скажете? - спросил его Бербанк.
- Что же сказать? Хоть вы негров и освободили, но они так и остались неграми, африканцами и ничуть от этого белее не стали: черными на свет родились, черными и помрут.
- Зато жить теперь будут, как белые, а это - главное, - возразил, улыбаясь, Бербанк.
Семейный обед в Касл-Хаусе прошел в этот день особенно весело. Бербанки чувствовали себя счастливыми и с надеждой смотрели на будущее. Еще несколько дней - и спокойствие Флориды обеспечено. Никаких дурных вестей из Джэксонвилла не приходило. Возможно, что поведение Джемса Бербанка на суде произвело на большую часть тамошних жителей благоприятное впечатление.
В Касл-Хаусе обедал в этот день и Пэрри, которому волей-неволей приходилось принимать участие в событии, помешать которому он не мог. Управляющий сидел за столом против того самого старика негра, который от имени освобожденных благодарил Бербанка. Джемс Бербанк позвал своего вольноотпущенника на обед, чтобы показать ему и его собратьям, что для хозяина Кэмдлес-Бея освобождение негров не пустые слова.
Сквозь открытые окна в столовую долетали веселые крики ликующих негров. Весь парк сверкал иллюминацией. Разноцветные огни горели в разных местах плантации. В середине обеда явилась депутация от вольноотпущенных и поднесла «мисс Ди Бербанк из Кэмдлес-Бея» великолепнейший букет цветов, несомненно лучший из тех, которые ей приходилось получать до сих пор. Не было конца изъявлениям благодарности и восторженным излияниям.
Обед окончился. Бербанки из столовой перешли в холл перед тем как разойтись на ночь по своим комнатам. Казалось бы, день, ознаменованный столь радостным событием, должен был в радости и закончиться. К восьми часам на плантации водворилась тишина и спокойствие, которые ничто как будто бы не должно было нарушить. Но вдруг под окнами Касл-Хауса послышались какие-то голоса.
Джемс Бербанк встал и пошел отворить дверь.
Несколько человек, громко разговаривая, дожидались у входа.
- Что случилось? - спросил Бербанк.
- Мистер Бербанк, - отвечал один из помощников управляющего, - у пристани остановилась лодка.
- Откуда она прибыла?
- С того берега.
- А кто в ней?
- Курьер джэксонвиллского магистрата.
- Что ему нужно?
- Он желает вас видеть. Вы разрешите ему выйти на берег?
- Разумеется!
Миссис Бербанк подошла к мужу, а Алиса поспешила к окну. Стэннард и Кэррол направились к дверям. Зерма встала со своего места, схватив за руку маленькую Ди. У всех явилось предчувствие чего-то недоброго.
Помощник управляющего пошел на пристань и через четверть часа вернулся в сопровождении приехавшего из Джэксонвилла курьера.
На курьере был мундир местной милиции. Его ввели в холл, и он спросил, может ли он видеть Джемса Бербанка.
- Это я, - отозвался Бербанк. - Зачем я вам нужен?
- Я должен вручить вам пакет.
Курьер подал Бербанку большой конверт с печатью.
Сломав печать и развернув бумагу, Джемс Бербанк прочел следующее:
«Вновь избранный магистрат города Джэксонвилла постановляет: всякий невольник, освобожденный вопреки установленному в Южных штатах порядку, подлежит немедленному изгнанию из Флориды.
Постановление это должно быть выполнено в течение сорока восьми часов; в случае невыполнения - будет применена сила.
Джэксонвилл, 28 февраля 1862 года.
Тексар».
Итак, законные власти в городе уже свергнуты, и там хозяйничают теперь Тексар и его приспешники.
- Какой будет ответ? - спросил курьер.
- Никакого, - отвечал Джемс Бербанк.
Курьер ушел, и лодка отвезла его обратно в Джэксонвилл.
Стало быть, согласно приказанию негодяя-испанца, бывшие невольники Бербанка подлежали изгнанию из графства. Они изгонялись с территории Флориды только потому, что стали свободными! И Джемсу Бербанку предстояло лишиться преданных слуг, на которых он мог положиться, если бы понадобилось защищать плантацию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
