Требовалось решить и другую важную задачу: определить и согласовать с союзниками цели войны. Уже вскоре после ее начала Сазонов представил им набросок проекта послевоенного устройства Европы. Россия стремилась главным образом к тому, чтобы ослабить Германию и Австро-Венгрию до такой степени, чтобы с их территории никогда больше не исходила угроза войны и порабощения славянских народов Европы. Предлагалось ликвидировать Германскую империю как таковую, вернуть Франции Эльзас и Лотарингию, а Дании – Шлезвиг-Гольштейн. Территории Австро-Венгрии, населенные югославянскими народами, предполагалось передать балканским государствам.
Территориальные притязания самой России к противникам поначалу выглядели весьма скромно: она претендовала только на Восточную Галицию и небольшой участок в нижнем течении Немана с портом Мемель (ныне – Клайпеда). По ключевому для России вопросу о Черноморских проливах ставился лишь вопрос о полной свободе для прохода русских судов.
Вступление Турции в войну на стороне Центральных держав нанесло сильный удар по стратегическим и экономическим интересам России. Страна лишилась связей с союзниками, путей военных поставок и традиционного экспорта в Европу. В Петрограде пришли к выводу, что настал решающий момент для осуществления «исторических заветов» русской внешней политики – овладения Проливами и Константинополем.
Завязавшиеся по этому поводу переговоры с союзниками проходили в несколько этапов. Лондону и Парижу было нелегко уступить России там, где они на протяжения целого столетия были ее противниками. Однако жизненное значение России как военного союзника Антанты в конечном счете сыграло решающую роль: к весне 1915 г. соглашение было достигнуто. К России, в случае победы, переходили Константинополь и проливы с прилегающими к ним территориями.
Документ
17 марта 1915 г. российский МИД уведомил союзников следующей телеграммой: «Ход последних событий привел Его Величество Императора Николая II к убеждению, что вопрос о Константинополе и проливах должен быть окончательно разрешен в смысле вековых стремлений России. Всякое его разрешение, которое бы не включало в состав Русской Империи города Константинополя, западного берега Босфора, Мраморного моря, Дарданелл, а равно и Южной Фракии по черту Энос-Мидия, было бы неудовлетворительно. Подобным же образом по стратегическим соображениям, часть Азиатского побережья, заключающаяся между Босфором и рекою Сакарией и между пунктом, подлежащим определению на берегу Измитского залива, острова Имброс и Тенедос должны будут быть присоединены к Империи». 27 марта Великобритания и Франция официально дали согласие на эти претензии России.
Другой важной проблемой, вставшей перед русской дипломатией, был польский вопрос. Для достижения победы было необходимо дать надежду порабощенным германизмом славянским народам. 1 августа 1914 г. Верховный Главнокомандующий Русской армией Великий князь Николай Николаевич обратился к полякам с воззванием, в котором обещал воссоздать Польшу из трех частей, принадлежавших России, Германии и Австро-Венгрии, «под скипетром русского царя». Это обещание встретило положительный отклик польского народа. Но, чтобы склонить его к решительной поддержке Антанты, требовалось определиться в ключевом вопросе о самоопределении Польши. Этот вопрос многократно обсуждался правительством, но окончательного решения так и не было принято. Консервативно настроенным министрам, не желавшим идти на уступки полякам, удалось отложить его до конца войны, которого императорская Россия не дождалась. Однако Сазонов заручился согласием союзников, что населенные преимущественно поляками области Австрии и Германии – Западная Галиция, Силезия, Померания, части Восточной и Западной Пруссии и Великая Польша будут переданы в состав единого польского государства, объединенного общностью монарха (личной унией) с Россией, если такое государство будет создано.
В апреле 1916 г. Англия, Франция и Россия согласовали свои интересы на территории Азиатской Турции (работа так называемой «Комиссии Сайкса-Пико»). По этому плану к России отходили Эрзерум, Эрзинджан, Трапезунд, Ризе, Ван, Муш и Битлис «вплоть до пункта на Черноморском побережье, который должен был быть определен при проведении новых границ». Часть Курдистана, лежащая к югу от Вана и Битлиса, должна была равным образом отойти к России. Создавать ли на этих землях автономное армянское государство, под русской властью, подобное объединенной Польше, или включать западно-армянские земли непосредственно в состав Империи, в Петрограде так и не решили. КДП и ее лидер Милюков, так же как и думские депутаты-армяне, призывали к провозглашению автономной Армении в составе Империи, правые, понятно, были против любой национальной нерусской государственности. Однако сама передача этих северо-восточных провинций Турции в состав России была для союзников после апреля 1916 г. делом решенным.
В период войны Россия вместе с Англией и Францией активно добивалась расширения круга своих союзников. Эта задача была решена лишь отчасти. В 1916 г. на стороне Антанты вступили в войну Румыния, Греция и Португалия. Болгария предпочла австро-германскую коалицию.
Особое значение имела задача ускорить вступление в войну США. К началу 1917 г. Петрограду удалось улучшить отношения с Вашингтоном. Сазонов даже ставил перед Царем вопрос о смягчении политики в отношении евреев, которая использовалась противниками войны в США как аргумент против их участия в конфликте. Но эти попытки оказались безрезультатными. Вступление США в войну, столь решающее для ее исхода, состоялось 6 апреля 1917 г., уже после отречения Николая II.
Последней, крупной дипломатической акцией императорской России стало проведение в январе – феврале 1917 г. союзнической конференции в Петрограде. Представители России, Англии, Франции и Италии согласовали позиции, касающиеся снабжения Русской армии, и планы наступательных операций в 1917 г. Достигнутое русской дипломатией прочное доверие в отношениях с союзниками открывало для России возможность пожинать плоды уже близкой победы. Но, как писал Уинстон Черчилль, русский корабль потерпел крушение, уже входя в гавань.
Литература
История внешней политики России. Конец XIX – начало ХХ века. М., 1997. Очерки истории Министерства иностранных дел России. Т. 1. М., 2002.
Ю. А. Писарев. Тайны Первой мировой войны: Россия и Сербия в 1914–1915. М., 1990;
Россия и черноморские проливы / Отв. ред. Л. Н. Нежинский, А. В. Игнатьев. М., 1999;
С. Д. Сазонов. Воспоминания. Минск, 2002.
А. Дживилегов. Будущее Турецкой Армении. М., 1915.
А. В. Голубев, О. С. Поршнева. Образ союзника в сознании российского общества в контексте мировых войн. М.: Новый хронограф, 2011.
1.4.6. Русская экономика в условиях войны
Мировая война явилась суровым испытанием на прочность для растущей российской экономики. В предвоенные годы Россия добилась значительных успехов на пути создания современного, технологически развитого народного хозяйства. Она медленно догоняла Европу, пока существенно отставая от нее. Ахиллесовой пятой российской экономики был слабый уровень развития таких важных отраслей промышленности, как металлообработка и машиностроение, и связанная с этим зависимость от импорта и иностранных инвестиций. Накануне войны Россия была крупнейшим мировым заемщиком. В стране совершенно не производились алюминий, цинк, селитра и многое другое, необходимое для военных нужд. В 1914 г. Русско-Балтийский завод в Риге выпустил 300 автомобилей. Авиационная промышленность была представлена четырьмя небольшими заводами.
Уже с первых дней войны наметился процесс свертывания стекольной, керамической, цементной и других отраслей промышленности, на продукцию которых резко упал спрос. Сокращение промышленного производства в большинстве губерний было связано с призывом рабочих в армию, перебоями в доставке сырья и топлива, с трудностями в сбыте продукции и в получении кредитов в банках. С введением сухого закона была закрыта часть винокуренных и пивоваренных заводов. Другая важнейшая причина сокращения производства – эвакуация фабрично-заводской промышленности из западных районов. Она началась уже осенью 1914 г. К лету следующего года из Варшавы, Лодзи, Вильно, Ковно на восток были вывезены сотни предприятий, но большинство заводов и фабрик в Польше и Прибалтике достались противнику. Только из-за потери Варшавского промышленного района производство в стране сократилось на 20 %.
Одновременно происходило расширение производства на промышленных предприятиях, связанных с выпуском вооружений и боеприпасов. «Война машин», как ее определил Ллойд Джордж, предъявила российской экономике весьма жесткие требования. Фронт потребовал такое количество пушек, пулеметов, снарядов, автомобилей и другой техники и вооружений, которое военное руководство просто не могло себе представить. Фактический расход снарядов превысил расчеты Генштаба в 12–15 раз. Чтобы удовлетворить «снарядный голод», уже в условиях войны пришлось существенно расширять производственные мощности, вводить многосменный график работы военных предприятий. В ряде губерний в связи с мобилизацией начинает ощущаться недостаток рабочих рук. По этой причине увеличивается продолжительность рабочего дня (в среднем до 12 часов, но на ряде предприятий до 13–14 часов). Широко практикуются сверхурочные работы, узаконенные правительством в 1915 г.
