- Как будем спускаться? – шепнул Веселов старику Монквисту.
Тот молча показал на веревки и на торчащую неподалеку из крыши большую дымовую трубу. Петр кивнул, и было пополз к ней, но Монквист тронул его за плечо:
- Последний совет, капрал: когда спустимся вниз - убивайте всех. Здесь нет ни одного, кого можно было бы оставить в живых и взять в плен. Здесь одни слуги дьявола! – Веселов снова кивнул и жестами – рука вниз и ребром ладони по горлу - показал остальным.
Два конца крепкой пеньковой веревки бесшумно соскользнули вниз. Первыми спустились Веселов и Нурминнен. Достали из-за спин ружья и огляделись. Каменный колодец двора, лишь две двери – одна вела явно в дом, по крыше которого они пробрались, и у стены к стене которого они сейчас прижимались, еще одна – напротив. За ними спустились Монквист и Вихавайнен.
- Куда теперь? – прошептал Веселов проводнику. Тот пожал плечами – не знаю!
Неожиданно одна из дверей, та что была напротив солдат, отворилась и, зевая, во двор вышел Хадсон. Он лишь успел изумиться, увидев перед собой финских солдат и какого-то крестьянина. С быстротой молнии Виховайнен выхватил нож и Хадсон рухнул, схватившись за горло и разбрызгивая вокруг себя кровь. Из его гортани раздался последний предсмертный хрип. Он был негромким, но достаточно слышимым.
- Вперед! – воскликнул Монквист, устремляясь к другой двери. Толкнув ее, он влетел в полутемное помещение, где кто-то, роняя стулья и горшки, пытался выбежать в другую комнату. Старик вскинул свой древний мушкет, грянул выстрел и человек со стоном опустился на пол. Но из проема в ответ блеснуло огнем, раздался грохот, и крестьянина откинуло назад, прямо под ноги ворвавшимся за ним солдатам. Все трое вскинули ружья и дали залп. Кухня, а это было именно помещение, где готовили пищу, наполнилась вся дымом и грохотом. Когда шум утих, из проема, откуда стреляли в Монквиста, послышался стон.
- Бросить мушкеты! – приказал Веселов, сам отшвырнул разряженное оружие и вытащил из-за пояса два пистолета. Остальные последовали его примеру. – Проверь кто там! – кивнул Веселов Нурминнену в сторону стонавшего. А сам склонился над раненым Монквистом. Зарядом дроби крестьянину разворотило всю грудь. Но с лица умиравшего не сходила улыбка. Побелевшие губы прошептали:
- Я все-таки уложил одного. Я отомстил. – и он испустил дух.
Ему закрыли глаза и перекрестились. Вернулся Нурминнен, вытирая о какую-то тряпку лезвие ножа:
- Всего двое. Один убит, второй был ранен, но я добил его.
- Тогда пойдем дальше. – И они двинулись вперед на поиски Гусмана.
- Ну что, фрекен фон Вальк, у вас было время подумать? – майор вошел в комнату девушки без стука, и не здороваясь.
Ольга вздрогнула от неожиданности и встала.
- Я надеялась, что воспитание и честь дворянина заставляет его хотя бы стучать и спрашивать разрешения, прежде чем войти в комнату дамы! – Девушка была напугана, но тот же страх придал ей решительности.
- Я не для того тебя сюда привез, чтобы выслушивать нравоучения. – Гусман начал раздражаться. - Я тебя последний раз спрашиваю: по своей воле пойдешь под венец со мной или мне это сделать по праву военной добычи?
- Ты можешь сделать со мной все, что пожелаешь, ибо я лишь слабая женщина, но знай одно, мерзавец, что ты не испугал меня, ни своими угрозами, ни своими ужасными подвалами, ни даже этой ведьмой. – Ольга ткнула пальцев в сторону Клер. Старуха недовольно заворчала. – И помни, что и над тобой свершиться суд Божий, ибо тот, кто спас меня однажды, от такого же мерзавца, как и ты, и которого ты называешь своим братом, разыщет меня и тогда ты ответишь за все! – Девушка выглядела взволнованной, побледневшей, но из последних сил смотрела прямо в глаза своему мучителю.
Ухмылка поползла по хищному лицу майора:
- Так, так, так. Значит, ты считаешь, что твой спаситель это ангел, который спуститься с небес и унесет тебя с собой. И как же зовут его? Может, откроешь тайну своего сердца?
- Нет! – твердо произнесла девушка, хотя сердце ее ушло в пятки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В глубине дома что-то прогрохотало, потом еще раз и еще. Гусман нахмурился и, не оборачиваясь, бросил:
- Клер! Узнай что там за шум! – Старуха тенью выскользнула из комнаты.
- Так, так, так. – Гусман опустился в кресло и с интересом рассматривал продолжавшую стоять перед ним Ольгу. – Значит, нам придется примерить испанскую обувку на твои очаровательные, как я надеюсь, ножки?
Раздалось еще несколько выстрелов. Гусман изменился в лице, обернулся к дверям и крикнул:
- Да что, черт побери, там происходит?
Дверь скрипнула и в комнату влетела Клер, спешно задвинув за собой прочный деревянный засов:
- Финские солдаты, мой господин. Они идут уже сюда! – прокаркала ведьма.
- Финские солдаты? – взвился Гусман. – А…?
- Они убиты! Поторопитесь исполнить то, что задумали! – крючковатый палец указывал на Ольгу.
- Ну что, мерзавец, дождался? – известие о том, что спасения рядом воодушевило девушку. – Это он, мой возлюбленный! – кричала она ему в лицо. – Ты получишь все, по своим заслугам!
- Это ты получишь то, что заслужила! – Гусман рванулся к ней, схватил, прижал к себе, и попытался поцеловать девушку. Она отчаянно сопротивлялась, но охваченный бешенством и возбуждением от податливости и нежности округлых форм девушки, Иоганн легко преодолел это и швырнул Ольгу на кровать, тотчас навалившись на нее всем телом. Она старалась оттолкнуть его, но силы были явно не равны. Вдобавок, крутившаяся рядом ведьма Клер, вынырнула сбоку и, вцепившись своей железной хваткой в руки девушки, завела их ей за голову.
- Она ваша, господин! – раздалось знакомое карканье.
Гусман с ревом разорвал на Ольге корсаж. Ее прекрасные груди были бесстыдно оголены, и он иступлено мял и тискал их своими ручищами, одновременно осыпая поцелуями. Дверь в комнату сотрясалась уже от мощных ударов. Казалось, еще немного, и древнее полотно не выдержит.
- Ольга! Ольга! – слышался голос Петра.
- Я здесь любимый! – из последних сил закричала девушка, стараясь хоть как-то спихнуть с себя навалившегося Гусмана.
- Быстрей, мой господин, – вскричала старуха, продолжая удерживать ее руки, - делайте свое дело!
Гусман оставил в покое женскую грудь и одним махом задрал ей платье. Вся извернувшись, Ольга постаралась ударить его ногой, и что было сил, закричала:
- Петя!
Хрипя от ярости и внезапной боли, что умудрилась причинить ему девушка, Гусман рывком развел ей ноги и был готов уже обесчестить её, но в эту самую секунду со страшным грохотом рухнула дверь, и вслед за упавшим полотном в комнату ввалились с обнаженными клинками богатырь Виховайнен и за ним Петр.
Веселов одним прыжком оказался рядом с кроватью и, схватив Гусмана за спину, отшвырнул прочь. Опрокидывая мебель, майор покатился куда-то в угол. Ведьма Клер, завизжав, метнулась было к Петру, целясь своими когтями прямо в лицо. Но на пути ее тщедушного тела оказалась мощная длань Виховайнена и пойманная за шкирку мерзкая старуха, шмякнувшись о стену, безмолвно сползла на пол.
- Оленька! Оленька! - шептал в беспамятстве Петр, прижав к груди спасенную возлюбленную. Она открыла глаза:
- Милый, ты снова спас меня. – и лишилась чувств.
В углу зашевелился Гусман, с трудом поднимаясь с пола. Его голова была в крови, но рука уже выдернула из ножен клинок. Огромный Виховайнен предупредительно встал на его пути, загораживая своей могучей фигурой Петра и спасенную девушку.
- Оставь его, Кайко, он мой! – Веселов скинул с себя мундир и осторожно прикрыл им Ольгу. – Подожди меня еще немного, любимая. – шепнул он ей и повернулся к Гусману, одновременно берясь за эфес:
- Ну что, упырь, ты готов предстать перед Господом? Хотя, что я говорю, твое место в аду, там, где давно уже пребывает твой братец. Пора к нему присоединиться!
- К твоим услугам! – Гусман оттер рукавом струящуюся по лицу кровь и отсалютовал палашом противнику.
