– Нет, не слишком, – честно признался Роган. – Я думал о другом.
– Ничего, пусть мои душевные излияния тебя не беспокоят, – ядовито сказала Лиана. – Не сомневаюсь, что ты слышал признания в любви от ста женщин. Все твои Дни недели, а перед этим был ведь еще и месячный календарь. Да и Жанна Говард наверняка клялась тебе в любви каждый день.
Роган начал улавливать в ее словах пусть не логичный, но смысл. Речь шла об обычных женских глупостях, ничего серьезного.
– Жанна не носила фамилию Говард, когда была моей женой, – объяснил он.
– Понятно. Но ты не отрицаешь, что она клялась тебе в любви. Наверно, ты столько раз слышал подобные клятвы, что мои слова ничего для тебя не значат.
Роган призадумался.
– Не помню, чтобы какая-нибудь женщина признавалась мне в любви.
– Правда? – Лиана вновь взяла его под руку, на несколько минут воцарилось молчание. – А ты меня любишь? – тихо спросила она.
– Иногда, – сжал Роган ее руку. – И сегодня ночью тоже собираюсь.
– Я имею в виду не такую любовь. Я имею в виду чувство. Ты ведь любил свою мать?
– Она умерла, когда я родился. Лиана нахмурилась.
– Ну, мать Сиверна.
– Она тоже умерла, когда родился он. Мне было два года, и я ее не помню.
– А мать Зарида? – еще тише спросила Лиана.
– По-моему, она не вызывала у меня никаких чувств. Она всех нас боялась и без конца плакала.
– И никто ее не утешал?
– Роулэнд говорил, чтобы она заткнулась и не мешала нам спать.
Лиана подумала об этой несчастной женщине, оказавшейся в грязном замке среди мужчин, которых беспокоило только одно – чтобы своими рыданиями она не мешала им спать. А потом бедняжка умерла от голода во время осады замка Беван. Ну хорошо, пусть Роган не испытывал любви ни к одной женщине, но братьев-то своих он любит!
– А когда умер твой старший брат?
– Роулэнд не умер. Его убили Говарды.
– Ну хорошо, – нетерпеливо кивнула Лиана. – Пусть убили. Прикончили. Предательски зарезали безо всяких на то причин. Тебе не хватало его, когда он погиб?
Роган задумался. В его памяти воскрес властный, могучий старший брат, – Мне не хватает его каждый день, – в конце концов ответил он.
Лиана спросила совсем тихо:
– А если умру я, ты будешь по мне скучать? Вдруг заболею чумой или еще чем-нибудь и умру?
Роган посмотрел на нее сверху вниз. Если она умрет, его жизнь вернется в прежнее русло. Одежда будет кишеть вшами, хлеб на зубах хрустеть песком, вернутся Дни недели. Эта женщина не будет вертеться у него под ногами, ругать его, издеваться, позорить перед людьми, тратить попусту его время. Роган нахмурился. И тем не менее ему будет ее не хватать.
Эта мысль Рогану совсем не понравилась.
– По крайней мере, не придется таскаться на крестьянские праздники, – резко бросил он и ушел вперед Лиана осталась на месте. Слова мужа глубоко ее оскорбили. Ведь она привязалась к нему всей душой, а сама по-прежнему оставалась для него пустым местом.
Лиана дала себе слово, что ни за что не подаст виду, как он ее обидел, оставит свою боль при себе. Ей казалось, что ее лицо совершенно бесстрастно, но, когда Роган оглянулся, то увидел, что его хорошенькая жена выпятила нижнюю губу и вот-вот заплачет. Рыцарь попытался сообразить: что с ней не в порядке? Может быть, боится возвращаться в замок?
Он подошел к Лиане и взял ее за подбородок, но она отдернула голову.
– Тебе нет до меня никакого дела, – сказала она. – Если я умру, ты возьмешь себе другую богатую жену, позарившись на ее приданое.
Роган передернулся.
– Ну уж нет, браки обходятся мне слишком дорого. Мой отец был здоров как бык. Но и его хватило всего на четыре женитьбы.
По лицу Лианы покатились слезы.
– Если я умру, ты просто возьмешь и швырнешь мой труп в ров. Ты будешь рад, что от меня избавился! Роган с недоумением воззрился на нее.
– Если ты умрешь…
– Что тогда? – спросила она, глядя на него глазами, полными слез.
– Я… Я буду знать, что тебя уже нет. Лиана поняла, что большего ей от него не добиться. Поэтому она обняла его за шею и стала целовать.
– Я знала, что ты меня любишь.
В этот момент, к невероятному смущению обоих, вокруг раздались аплодисменты. Оказалось, что супруги настолько увлеклись выяснением отношений, что не обратили внимания на собравшуюся вокруг толпу.
Роган был смущен еще больше?, чем Лиана. Он схватил жену за руку и бросился бежать по направлению к воротам. У самой стены Роган внезапно остановился – он вдруг почувствовал, что и сам не рад тому, что это! день кончился.
У ворот стоял уличный торговец с деревянным подносом, где были разложены резные игрушки – танцующие человечки, куколки и многое другое. Заметив взгляд Рогана, торговец оживился и стал расхваливать особенно забавную куколку. Лиана весело рассмеялась, и тогда Роган расстался с двумя драгоценными медяками.
Лиана с таким восторгом вцепилась в подарок, словно муж подарил ей изумруды и бриллианты. Она кинула на Рогана взгляд, полный обожания.
Тот отвернулся Бесполезный день, пустая трата времени, да еще брошенные на ветер деньги. И все ради девчонки, которая любит задавать глупые вопросы. Однако, что ни говори…
Он обнял ее за плечи и стал смотреть, как Лиана играет с куклой. Рогану было хорошо. Впервые он ощущал нечто вроде умиротворения. Он наклонился и поцеловал жену в затылок, а ведь никогда еще ему не доводилось целовать женщину просто так, не из похоти.
Лиана прижалась к нему всем телом, и Роган понял, что наконец сумел угодить жене. Глупо, конечно, но это было ему приятно.
Сокрушенно вздохнув, он вошел в замковые ворота.
Глава 13
Сиверн сидел за чистым столом в Рыцарском зале, жевал свежий сыр, отлично приготовленную говядину и посмеивался.
– Над чем ты веселишься? – спросил у него Зарид.
– Целый день в постели с женщиной. Не думал, что у Рогана хватит на это сил, но я опять недооценил своего брата. – Сиверн горделиво покачал головой. – Эта женщина не сможет ходить. Она будет вынуждена еще один день провести в постели, чтобы прийти в себя.
– А может, это Рогану понадобится отдых.
– Как бы не так! – фыркнул Сиверн. – Ты ничего не понимаешь в мужчинах. Особенно в таких, как наш брат. Он сумеет поставить эту женщину на место, вот увидишь. После вчерашнего она никогда уже не попытается строить из себя хозяйку. Роган не таков, чтобы ради ее объятий отказаться от боевых учений. – В голосе среднего Перегрина зазвучали горькие нотки. – Отныне она будет сидеть в своей комнате и не станет вмешиваться в нашу жизнь. Мне уже до смерти надоели эти постоянные уборки и чистки.
– И вкусная еда тоже? – осведомился Зарид. – По правде говоря, теперь наш замок нравится мне гораздо больше. Во всяком случае, еда.
