Читаем без скачивания Дюна - Фрэнк Герберт

— Доставьте его сюда вместе с остатками корабля. Кого-нибудь из Харконненов обнаружили?

— Осмотр убитых еще не закончен, милорд.

— Получен ответ от этой банды из космоса?

— Пока нет, милорд.

Поль вздохнул и облокотился на спинку стула. Наконец он сказал:

— Приведите пленного сардукара. Отправим весточку нашему Императору. Пришло время обсудить условия.

— Да, милорд.

Халлек развернулся и махнул рукой одному из федьакынов, чтобы тот занял его место подле Поля.

— Джерни, — прошептал Поль, — с тех пор как мы снова встретились, я все жду, что ты произнесешь подходящую цитату.

Он повернулся к Халлеку и увидел, что гримаса скорби вдруг исказила лицо воина.

— Как пожелаете, милорд, — Джерни откашлялся и хрипло заговорил: «И обратилась победа того дня в плач для всего народа; ибо народ услышал в тот день и говорил, что царь скорбит о своем сыне».

Поль прикрыл глаза, изгоняя боль из своего сердца, заставляя его немного обождать — так же, как он когда-то ждал с оплакиванием отца. Он попытался разобраться с событиями сегодняшнего дня, с запутанными вариантами будущего и… со скрытым присутствием Али в его мозгу.

Из всех свойств времени-пространства это было самым странным. «Я раздвинула будущее, чтобы поместить мои слова туда, откуда ты сможешь услышать их, — говорила Аля. — Даже ты, братик, не умеешь этого делать. А мне это очень нравится — так забавно! И… ах, да! — я же убила нашего дедушку, поганого старого барона. Он почти не мучался».

Молчание. И он внутренним зрением увидел, как она ушла.

— Муад-Диб!

Поль открыл глаза и увидел над собой чернобородое лицо Стилгара, его темные глаза, горящие боевым огнем.

— Вы нашли тело старого барона, — сказал Поль.

Стилгар оторопел.

— Откуда ты знаешь? — прошептал он. — Мы только что обнаружили тело под обломками императорского навеса.

Поль пропустил его вопрос мимо ушей и посмотрел на Джерни, который вернулся в сопровождении двух вольнаибов, охранявших пленного сардукара.

— Вот один из них, милорд, — Джерни знаком приказал часовым держать пленного в пяти шагах от Поля.

По выражению глаз сардукара было отчетливо видно, как он потрясен. От переносицы к углу рта расходился синий кровоподтек. Блондин, с безупречными чертами лица, он держался так, что можно было безошибочно догадаться о его высоком звании, хотя на разодранной форме не было никаких знаков различия, кроме золотых пуговиц на мундире и лампасов на брюках.

— Мне кажется, он из офицерского состава, милорд.

Поль кивнул и сказал:

— Я — герцог Поль Атрейдс. Понятно?

Сардукар молча смотрел на него.

— Говори, или твоего Императора ждет смерть.

Офицер заморгал и сглотнул комок в горле.

— Кто я? — спросил Поль.

— Вы — герцог Поль Атрейдс.

Полю показалось, что сардукар сдался слишком быстро, но ведь сардукары были не совсем готовы к тому, что произошло сегодня. Они никогда не знали ничего, кроме победы, и Поль подумал, что в этом их слабое место. Он решил попозже обмозговать это соображение как следует, чтобы учесть его в собственной учебной программе.

— Я хочу, чтобы ты передал от меня послание Императору, — и Поль заговорил официальным тоном, на старинный манер: — Я, герцог Великого Дома, императорский родич, даю обет соблюдать Великую Конвенцию. Если Император со своими людьми сложат оружие и придут ко мне, я буду охранять их жизнь, как свою собственную, — Поль поднял левую руку, чтобы сардукар мог видеть его герцогский перстень. — Клянусь вот этим.

Сардукар облизнул губы и бросил взгляд на Джерни.

— Верно, — сказал Поль. — Кто, кроме Атрейдса, может приказывать Джерни Халлеку?

— Я передам ваше послание.

— Отведите его на командный пост переднего края и отпустите.

— Да, милорд, — Джерни махнул рукой часовым, чтобы они выполняли приказ, и вышел следом.

Поль повернулся к Стилгару.

— Прибыли Чейни и твоя мать. Чейни попросила, чтобы ей позволили немного побыть наедине с ее горем. Преподобная Мать пожелала посетить потайную комнату, я не знаю почему.

— Моя мать тоскует по планете, которую она, возможно, уже никогда не увидит. Вода там падает с неба, а растения растут так густо, что между ними трудно пройти.

— Вода с неба, — прошептал вольнаиб.

В это мгновение Поль вдруг увидел, как изменился Стилгар — он больше не был гордым наибом, а сделался послушным исполнителем воли Лизан аль-Гаиба. В каком-то смысле это было утратой личности, и Полю снова почудился в этом грозный призрак джихада.

На моих глазах друг превращается в почитателя, подумал он.

На Поля внезапно нахлынуло чувство одиночества, и он обвел взглядом комнату, отмечая, как подтягиваются часовые, стараясь попасться ему на глаза. Он видел, что они словно соревнуются друг с другом — каждый надеется, что его заметит сам Муад-Диб.

Муад-Диб — источник всяческой благодати, подумал он, и это была самая горькая мысль в его жизни. Они чувствуют, что мне предстоит занять трон. Но они не знают, что я сделаю это, чтобы предотвратить джихад.

Стилгар кашлянул и сказал:

— Раббан тоже мертв. Поль кивнул.

Часовые справа отодвинулись в сторону, освобождая место для Джессики. Она шла в своей черной абе чуть припадающей походкой дюноходцев, но Поль заметил, что дом пробудил в ней воспоминания о той, кем она была раньше, — наложнице правящего герцога. Она держалась с былым величием.

Джессика остановилась перед Полем и посмотрела на него. Она видела, что он очень устал и старается скрыть свою усталость, но не нашла в себе и тени сочувствия к сыну. Все материнские чувства словно умерли в ней.

Джессика вошла в Главную залу и удивилась, почему ее вид не задевает никаких струн в ее сердце. Помещение казалось ей совершенно чужим, будто Джессика никогда не ходила здесь со своим герцогом Лето, никогда не сталкивалась с пьяным Дунканом Айдахо, никогда, никогда, никогда…

Нужно найти какое-то ключевое слово, чтобы пробудить адаб, глубинную память, мелькнуло у нее в голове. Должен быть ключик к памяти, отрекшейся от себя самой.

— Где Аля? — спросила она.

— На улице, делает то, что полагается делать примерной вольнаибской девочке. Добивает раненых врагов и делает пометки на их телах для водосборной команды.

— Поль!

— Ты должна понимать, что она поступает так из самых лучших побуждений. Не правда ли, странно, что мы порой не видим скрытой связи доброты и жестокости?

Джессика смотрела на сына, потрясенная произошедшей в нем переменой. Неужели смерть ребенка так подействовала на него?

Но вслух она сказала:

— Люди рассказывают про тебя странные вещи, Поль. Говорят, что ты можешь делать все, о чем повествует легенда. Будто ничто не может укрыться от тебя, ты видишь то, чего не видят другие.

— Бен-джессеритка всерьез говорит о легендах?

— Я приложила руку ко всему, что происходило с тобой, — согласилась она. — Но если ты думаешь, что я должна…

— А ты бы хотела прожить миллионы миллионов жизней? Какой материал для легенд! Подумай о том опыте, о той мудрости, которая приходит с ними. Но мудрость укрощает любовь, не так ли? И преобразует ненависть. Как ты можешь называть кого-то безжалостным, если ты не погружалась внутрь стихий добра и зла? Тебе следовало бы бояться меня, мама. Я — Квизац Хадерак.

Джессика попыталась проглотить комок в пересохшем горле. Наконец она собралась с мыслями:

— Но ты же сам однажды отказался от того, что ты Квизац Хадерак?

Поль покачал головой.

— Больше я не могу ни от чего отказываться, — он посмотрел в глаза матери. — Сейчас сюда придет Император со своими людьми. Они будут здесь с минуты на минуту. Оставайся рядом со мной. Я хотел бы получить о них ясное представление. Среди них будет моя будущая невеста.

— Поль! — сердито воскликнула Джессика. — Не повторяй ошибку своего отца!

— Она — принцесса. Она станет для меня ступенькой к трону и навсегда останется только ею. Ошибку! Ты говоришь так, чтобы заставить меня забыть о мщении,

— Мщение? Ты собираешься мстить ни в чем не виновным? — спросила Джессика и подумала: Он не должен совершать те же ошибки, что и я.

— Больше нет невиновных.

— Скажи это Чейни, — Джессика показала на дверь в задней стене.

Оттуда в Главную залу вошла Чейни. Она шла между двух охранников-вольнаибов, но словно не замечала их. Ее капюшон и когуль защитного костюма были откинуты назад, респираторная маска болталась сбоку. Неуверенной походкой, пошатываясь, она пересекла комнату и остановилась рядом с Джессикой.

Поль видел следы слез на ее щеках — она отдала воду мертвому. Он почувствовал, как острая боль пронзила его, но ему показалось, что эту боль принесла с собой Чейни.