Уильям поднял бокал и покрутил в нем остатки коньяка.
— Да, я согласен, для тебя есть имена получше. Обманщик? Лгун? Как иначе назвать человека, который отказывается помочь младшему брату и нарушает клятву, данную отцу?
— Не смей говорить со мной непочтительно!
Уильям бросил бокал в очаг. Полетели осколки. А Уильям встал и угрожающе направился к Тому.
— Ты должен понять, где твое место, или я вобью в тебя это.
Его лицо потемнело от гнева. Том не дрогнул.
— Как вбил в Элис? — с горечью спросил он. — Ты жесток, брат, когда речь заходит о слугах и женщинах. К тому же ты король лгунов, когда дело касается нарушения слова и отказа от своих обязательств.
— Ах ты деревенщина!
Лицо Уильяма стало багрово-красным. Он больше не казался красивым и изящным.
— Не смей говорить о моей жене!
Том нашел его слабое место, возможность уязвить брата.
— Осторожней, Билли. Элис может ответить. В честном бою ты ей не пара. Тогда тебе придется бить ее ребенка. Ты испытаешь подлинное удовольствие, когда от твоего хлыста лицо маленького Фрэнсиса станет багрово-синим.
Он следил за братом, чуть раскачиваясь, стиснув кулаки, — следил за взглядом Уильяма, чтобы угадать его намерения, готовый встретить нападение.
— Том, пожалуйста, Том.
К удивлению Тома, лицо Уильяма сморщилось. Его гнев прошел, и он выглядел смущенным.
— Не говори так. Пожалуйста.
Плечи его поникли, и он умоляюще протянул брату руку.
— Ты прав, я в долгу перед памятью отца. Мы обещали разрешить наши споры. — Он пошел к Тому с протянутой рукой. — Вот моя рука. Возьми ее, Том.
Тома сбило с толку неожиданное преображение Уильяма. Он заколебался, но его злость и возмущение уже улеглись, а Уильям улыбался очень тепло. Он сказал правду: они оба дали слово отцу.
Том заставил себя успокоиться и неловко потянулся, чтобы пожать брату руку. Уильям крепко взял его за руку и неожиданно улыбнулся прямо Тому в лицо. И резко, изо всей силы, дернул его к себе. При этом он опустил подбородок и выставил макушку, так что удар головой пришелся Тому в нос.
Перед глазами у Тома вспыхнули яркие огни, и он почувствовал, как треснул хрящ в носу. Из обеих ноздрей полилась кровь, и Том отшатнулся. Но Уильям продолжал крепко держать его за правую руку и снова дернул вперед. Уильям был левшой, и это давало ему преимущество. Том был ошеломлен, в глазах мутилось от ярких огней. Он не заметил приближающийся кулак. Удар, нацеленный в голову, отбросил Тома назад, на библиотечный стол. Лежавшие там бумаги рассыпались, как листья на сильном ветру, и Том лопатками стукнулся о пол. И хотя был наполовину оглушен, тут же, цепляясь за доски пола, начал подниматься, чтобы возобновить схватку.
Но Уильям выхватил из-за пояса кинжал и набросился на Тома, когда тот еще стоял на коленях. Сквозь туман в глазах Том заметил блеск металла и рукой снизу отшвырнул руку Уильяма, уведя в сторону кинжал, нацеленный ему в грудь. Лезвие задело плечо, разрезав рубашку. Том почти не почувствовал боли; Уильям навалился на него всем телом, и они упали грудь к груди. Уильям попытался кинжалом выколоть Тому глаз, но Том перехватил запястье брата, и они покатились по натертому полу, по очереди оказываясь наверху.
— Я вырежу твою печень, — прорычал Уильям и изменил направление удара. Тому пришлось напрячь все физические и умственные силы, чтобы отразить его. Острие кинжала было в нескольких дюймах от его лица.
Хотя последние три года Уильям вел спокойную, размеренную жизнь джентльмена, его борцовское мастерство и сила, казалось, не понесли урона.
Они ударились о книжный шкаф в глубине комнаты. В этот миг Том был наверху и использовал краткую передышку, чтобы ударить брата рукой, державшей кинжал, о край дубовой полки. Уильям закричал, и его хватка на рукояти кинжала ослабла. Том повторил удар, вложив в него все силы. Он увидел, как из костяшек Уильяма, стукнувшихся о дерево, брызнула кровь. Однако Уильям не выпустил кинжал. Том снова ударил его кулак о край полки, и на этот раз Уильям ахнул от боли, пальцы его разжались, и оружие выскользнуло из них.
Никто из них не мог до него дотянуться, не выпустив противника. Какое-то время они мерялись силой, потом Том подобрал под себя ноги и начал вставать.
Уильям поднялся вместе с ним. Теперь они стояли грудь к груди и держали друг друга за запястья. Уильям попробовал сбить Тома с ног, но тот стоял прочно. Уильям повторил попытку, и на этот раз Том поддался и, используя инерцию тела, отбросил Уильяма к книжным полкам. Уставленные тяжелыми томами, они доходили почти до потолка. Уильям грянулся о них с такой силой, что целая секция оторвалась от стены и рухнула на дерущихся. На них устремилась лавина переплетенных в кожу томов, а тяжелые кованые полки все набирали скорость. Уильям и Том успели отскочить, и полки рухнули на пол в потоках осколков стекла и дерева.
Тяжело дыша, братья смотрели друг на друга поверх этих обломков. Кровь, капая из разбитого носа Тома, окрасила рубашку на груди. Но сила и нормальное зрение вернулись к нему, а с ними и гнев.
— Ты всегда жульничал, Билли. Ты коварно напал на меня.
Он двинулся вперед, и Уильям повернулся и побежал к вывешенной на дальней стене целой выставке оружия.
Здесь были стальные щиты в окружении сотен кинжалов, сабель и мечей, образующих декоративный узор. Все это предки Кортни собрали на полях всех битв, в которых они участвовали. Уильям схватил тяжелый меч, который когда-то принадлежал офицеру кавалерии короля Карла.
— Сейчас мы покончим с этим раз и навсегда, — мрачно сказал он, поворачиваясь к Тому. И взмахнул длинным клинком, проверяя его балансировку.
Том медленно попятился. Он не мог добраться до дальней стены, чтобы самому взять оружие, не мог и уйти через двойную дверь. Это означало бы дать Уильяму шанс. Том подумал о кинжале, который выронил брат, но кинжал был погребен под книгами.
Рукавом рубашки вытирая кровь с лица, он продолжал пятиться.
— Ха! Ха! — кричал Уильям, тесня Тома быстрыми выпадами. Том вынужден был отскакивать, изворачиваясь и уклоняясь. Уильям загонял его в самый дальний от дверей угол.
Том заметил ловушку, но, когда хотел вырваться, брат преградил ему путь к бегству, делая выпады в голову справа и слева и заставляя пятиться дальше. Том оценивал стиль и опыт противника. И понял, что они не улучшились с тех дней, когда он наблюдал за упражнениями Уильяма с Аболи.
Уильям по-прежнему более искусный борец, чем фехтовальщик. Глаза выдавали его намерения, и хотя, нанося удары слева, он был стремителен, как нападающая гадюка, его слабым местом оставались удары в обратную сторону и он был слишком медлителен после удара.
