этого крайне самоуверенные, не потеряли интерес к нам. По пути отхода мы устраивали подлянки в виде растяжек, ложных растяжек и вьетнамских ловушек из тех, что попроще. Пару раз организовывали засады. Одна окончилась ни чем интересным и заметным, кроме траты боеприпасов, а вот во второй раз мы уменьшили количество преследователей на пять рыл, то есть одну группу, да к тому же успев собрать с них гранаты, что радовало местные, демидовские РГД5, да Ф1 и даже одну саму настоящую советскую ОЗМ-ку, которую, правда, тут же и установили. Прикапывать, пришлось ножами, так как лопаток ни у нас, ни у преследователей не нашлось, но поставили. Попался кто на неё или нет, не знаю, но после этого преследователи разозлились, хотя и до этого, не скажу, что было легко. Но к исходу дня у толпы шедшей за нами появилась организация и жёсткий порядок преследования и по ходу транспорт, что было очень плохо для нас.
Первые часов пять шесть бежать было легко, хотя мы и петляли как бешенные зайцы, от рощи к рощи, расставляя ловушки и сюрпризы, а вот потом, стало тяжелее. К исходу первого дня, наша выносливость подошла если не к концу, то к краю. Нужен был отдых. Но отдых нам не светил. Преследователи, сменялись. Шли они на транспорте иначе, приходится признать, что у всех членов всех групп, что за нами идут выносливость не хуже или даже лучше нашей, а это как минимум обидно. В таких условиях думали оторваться в ночи, соответственно поспать не удалось, вернее мы отказались от этой идеи, перехватив на привале по часу, даже не сна, а забытья и продолжили бешенный кросс. Мы были сильней и выносливей преследователей. Но их было больше и у них был транспорт, на котором они выкидывали группы на опережение и по возможным маршрутам и дроны разведки. Правда, мы входили в такую местность, где транспорт был уже, если не бесполезен, то мало помогал. Рощи становились чаще и гуще, стало попадаться много ручьёв и речушек, которые мешали проходить моторизированным группам. Но, они шли, преодолевая ручьи и прорываясь сквозь леса. Я не переставал тихо радоваться, что у преследователей нет вертолётов, иначе нам кранты. Пару нормальных заслонов на возможных путях движения и поиск с воздуха и к нам пришёл бы полярный зверёк с ценным мехом. А так, не смотря на всё, мы ещё в игре.
Гнали нас уже вторые сутки. Несмотря на палящее солнце, местные леса не были такими уж жаркими. Это не джунгли, где воздух как вода, тут днём было жарко, но не душно и не палящее, всё же тень, какая ни какая. Я очень опасался дневной жары и что она нас прибьёт, но обошлось, жарко, но не смертельно.
Несмотря на все наши старания, ощущения, что количество преследователей стало меньше, не создавалось, хотя если верить пленному, то шло за нами человек пятнадцать, может двадцать. А вот по ощущениям шло до батальона. Стоило притормозить больше чем на час и мы начинали слышать или видеть хвост в виде группы, за частую не в единственном количестве. Эти сволочи вцепились в нас как клещи, шли широким гребнем группами примерно по пять человек на расстоянии в километр, примерно. Больше двух групп на горизонте мы разглядеть не смогли, но скорее всего единовременно их как минимум три. А ещё какой-то контингент двигался на транспорте итого минимум тридцать активных штыков. Хорошо, что у нас были фляги с гидраторами, да и ручьёв с чистейшей ледяной водой в этой местности было множество.
Оттерев лицо от мерзкой грязи, я достал из сухарки две плитки аварийного рациона питания Marine Pro. У каждого из нас в рюкзаке было по три вакуумных упаковки этого сверхколорийного рациона, в каждой упаковке три пластинки, упаковка на сутки. Удобная штука в экстренной ситуации. Две тысячи четыреста калорий и весит всего триста грамм. Канат принял кивнув плитку прессованной еды.
— Варианты? — спросил я, тщательно прожёвывая сладкую массу и запивая её из трубочки гидратора.
— Мы этим спринтом оторвались километров на пять, я думаю. Но надо вырываться из этого окружения. Они явно нас куда-то гонят. Если я правильно понимаю, где мы, то скоро мы попадём в сужение между двух крупных рек — Канат задумчиво смотрел куда-то в даль.
— А есть что поблизости? Вообще где мы? — для меня последние часов тридцать это сплошной туман леса. Я отсюда и не выйду, наверное. Хотя компас есть и идём мы по нему в основном.
— Ферма находилась в километрах десяти может пятнадцати от Нью-Рино в сторону Аламо, так? — я только кивнул — Оттуда мы отъехали ещё километров на двадцать в ту же сторону, и теперь пробежали километров под сто за эти двое суток. Сейчас мы идём практически точно на восток. Если так и продолжим, только взяв чуть на юг, то сможем добраться до бухты где база речных исследователей. Помнишь я тебе рассказывал? Они принципиально не устраивали базу в Нью-Рино, потому сделали дальше вверх по течению. Если я правильно помню, то база у них километрах в ста пятидесяти от Нью-Рино по реке.
— То есть, все группы сейчас должны будут сойтись в узком месте? — у меня начала появляться если не идея, то мысль по поводу идеи.
— Если я правильно определил место, то да, но и мы будем лишены манёвра, с юга большая река справа сеть речушек поменьше, но именно, что поменьше, а не маленьких, там метров по тридцать речушки — заключил Канат.
— В смысле? У нас, что река теперь непреодолимое препятствие? Даже с местными тварями там водящимися? — что в реках тут местами водится всякое ни чуть не лучше чем в океанах, мы уже имели счастье убедиться перебираясь через речушку в брод, но не съели и то хорошо — Тут же почти лес, уж переправимся как-нибудь. Ладно, по ситуации. Когда они будут нас прижимать. К ночи? — спросил я, так как сейчас уже вечер. Вот уже второй день мы играем в салочки, а не спим уже две ночи, да и третья ночёвка, судя по всему, нам также светит. Голова не работает толком, в глаза как песка насыпали и даже энергетики, которые я захватил, уже не дают бодрости. Хорошо, хоть тело ещё имеет запас прочности. Но не знаю как у Кана, я ещё сутки не вытяну.
— Примерно. Но скорее всего завтра утром, чтобы отдохнувшие команды взялись — кивнул Канат.
Я задумался. В отличие
