Стоп! Я сел на кровати и прислушался: откуда дети? Через узкие окна, и как только Чебурашка вчера умудрился здесь пролететь, доносились писклявые детские голоса и редкий смех. Сплошной ковер зелени и вычурная лепнина не позволяли разглядеть, что происходит у подножья донжона, поэтому, быстренько одевшись, я метнулся вниз по ступеням. Вышел во двор и оторопел.
Человек десять малышей, от двух до пяти лет, бродили, ползали, валялись и бегали среди роскошной зелени внутреннего двора. Кто-то ловил бабочек, кто-то изучал приглянувшийся цветок либо просто сидел и слушал, как негромко поют разноцветные колокольчики. Особо смелый малыш возился с невесть как отобранным у гончей щенком. Как ни странно, бронированной мамки нигде не наблюдалось. Аник, он же Док, сидел на крыльце, подперев подбородок рукой и наблюдая за детьми с блуждающей улыбкой. Я уселся рядом, протянул для рукопожатия ладонь. Поручкались.
– Это что? – спросил я.
Док пожал плечами.
– Это кто. Дети.
– Сам вижу, что не гнолы. Зачем, почему, откуда?
Аник взглянул на меня:
– Тебе не говорили, что я за доктор?
– Нет, а это что-то меняет?
– Да. Я главврач детского хосписа…
Если Док ожидал какой-то реакции на свои слова, то он явно ошибся.
– Я без понятия, что это такое.
– И славно. Дай бог, чтобы поменьше людей слышали об их существовании. Хоспис – это место, где люди умирают. Не все болезни можно вылечить, некоторые имеют однозначный прогноз и довольно ограниченный срок оставшейся жизни…
Я вздрогнул. Как это похоже на мою историю…
– К нам со всей страны стекаются терминальные больные, в завершающей стадии хронических заболеваний. Все, что мы можем дать этим детям, максимум теплоты, заботы и внимания. Затем они умрут, очень скоро умрут. У меня в хосписе смертность выше 98 %, а средний срок жизни – два месяца. Эти малыши – одни из самых тяжелых. В реале большинство из них после лучевой терапии, обвешанные капельницами и получающие лошадиные дозы обезболивающих и антидепрессантов. То, что я сейчас делаю, с точки зрения закона, преступление. Но мне надоело хоронить детей. Я каждый день прихожу на работу и спрашиваю у дежурного врача: «Кто?» И почти всегда слышу в ответ чье-то имя. Знаешь, у каждого врача есть свое личное кладбище с больными, которых он потерял. На моем – двенадцать тысяч сто сорок три могилы. Не поверишь, но я их всех помню по именам… Хотел бы забыть, но не могу, такой вот выверт сознания, даже коньяк не помогает отключиться… Еще немного, и начну отжимать у детей морфин…
Теперь я другими глазами смотрел на этих малышей. Тихие, неуверенно двигающиеся, удивленно-счастливые… Да и сам Док предстал передо мной в совершенно новом образе. Человечище, как же он тянет на себе весь этот груз?
– Мы с Анастасией Павловной продали квартиру. Я купил десять капсул и установил их в подвале, у нашего админа сердце тоже не из камня, помог их перепрошить. Это все, что я могу дать этим детям – последний шанс…
– Но как же им жить в Друмире? Двух-трехлетним?! Надо было им хоть тела постарше выбрать…
Док посмотрел на меня прищуренным взглядом:
– А ты, лично ты, готов отобрать у них детство? Я сейчас не говорю даже о возможных проблемах с психикой трехлетнего ребенка, помещенного во взрослое тело. Я говорю именно о счастливом детстве, которого они и так были лишены, одна лишь череда больниц да операционных. Я ведь узнавал, дети в Друмире есть. Не много, единицы, но есть. И самое главное, они растут! Если хотят, конечно. Вот и мои малыши подрастут. Тут ведь главное – желание…
Я морщил лоб, пытаясь охватить сознанием происходящее, просчитать варианты и понять, что со всем этим счастьем делать.
– А имена, характеристики? Как они вообще смогли создать персонажа и как будут выбирать умения, если никто из них даже читать не умеет?
– Положим, Сашка умеет. А Яна, так она все буквы знает и считает до десяти…
Глядя на мое начинающее багроветь лицо, Док примиряюще улыбнулся:
– Не кипятись… Администратор наш настроил удаленное управление капсулой. Вот я с центрального компа и помог им сгенерировать персонажей. Классы выбрал, полагаясь на интуицию, раса человеческая, для снижения психологического дискомфорта. Очки характеристик в банк скинул, на закрытый счет до сотого уровня. К тому времени и читать научатся…
Я непонимающе затряс головой:
– Какой такой закрытый счет? Не было такой опции, когда я создавал своего перса.
Док безразлично пожал плечами, мол, мало ли, чего не было в давние времена, а сейчас вот есть.
Торопливо залез в Вики, пытаясь прояснить ключевой для себя вопрос. Быстро разыскал искомый раздел, вчитался и, не сдержавшись, выругался.
По каким-то причинам админы резко сократили ввод новшеств в Друмир и сменили вектор активности на околоигровое пространство. Мероприятия офлайн, игровая символика, расширенные возможности по генерации персонажа до первоначального входа в виртмир. Именно к этой категории и относилась последняя изюминка, преподносимая админами как опция для настоящих хардкорных игроков, тех, кому внутриигровых сложностей мало, и они готовы добровольно прищемить себе яйца ради неких будущих бонусов.
Теперь появлялась возможность отказаться от части единиц характеристик и упрятать их в банк, на энное число уровней. Именно это число и будет тем самым процентным бонусом. В качестве примера закинул в банк десять единиц на двадцать уровней – получишь потом на двадцать процентов больше, соответственно: двадцать четыре единицы. Мелочь, но приятно. Хотя стартовать при таком раскладе будет не просто, явно нужна помощь деньгами. Но блин, Док ведь запихнул поинты в банк на сто уровней!
– Аник, я надеюсь, что ты только стартовые двадцать пять единиц запихнул?
Тот отрицательно покачал головой, и мое сердце сжалось от нехороших предчувствий.
– Нет, все, включая те, что дают с каждым уровнем. Такая вот накопительная программа до совершеннолетия. Встроенный калькулятор поражал воображение дивидендами. И, главное, малышня ничего не напортачит, вложив, скажем, все единицы в одну лишь бестолковую ловкость…
Я схватился за голову: сто уровней, без прироста характеристик! Да, потенциально это даст им колоссальное преимущество перед другими игроками – что-то около трехсот пятидесяти неучтенных единиц. Но ты, поди, докачайся при таком раскладе! Можно вообще навечно зависнуть где-нибудь на тридцатом уровне. Ведь явно админы просто измыслили очередной способ дойки богатых Буратин, без ввода немалого количества реальных денег, рост в уровнях, у такого ущербного персонажа невозможен.
Один из малышей, с пронзительными голубыми глазами, неуверенно подошел к нам:
– Дядя доктор, а можно и мне щеночка, а то Сашка не дает?
Док кивнул и указал пальцем на двери храма:
– Ты пойди вон в те большие ворота, мимо зубастых дяденек с копьями, там внутри будет большая лысая собачка. Попроси у нее щеночка, она тебе даст.
Малыш, занятно косолапя, радостно убежал, а я неверяще сложил брови домиком и поинтересовался:
– Неужели даст?
– Ага, гончие же эмпаты, опасности в детях не чувствуют. По-моему, они их тоже как щенков воспринимают.
Я все же сомневался:
– Может, стоит сходить, проконтролировать… Вдруг испугает малого, будет первый в Друмире заика…
Док пожал плечами:
– Сходи. А то я их сам боюсь… Гончих при виде меня трусить начинает, стеной становятся и зубы скалят. Может, чувствуют за моей спиной тысячи могил?
Взгляд врача снова остекленел, плечи поникли, и он невидяще уставился вдаль. Надо его из транса выводить, пропадает человек.
– Эй, очнись, Док. У тебя появился шанс десяток малышей спасти, ты чего?! Тут тебе не хоспис, а совсем даже наоборот.
Аник встряхнулся, взгляд его просветлел. Перехватив пробегающую мимо малышку в традиционно безликом наряде, но с невероятными, сверкающими счастьем глазами, он нежно потрепал ее по волосам и отпустил. С веселым смехом малявка вновь унеслась за бабочкой. Вообще, дети явно оживали. Их голоса становились громче, смех звучал чаще.
– Ладно, Док, дело святое. Помогу, чем смогу…
Тот пожал плечами:
– Поможешь, конечно. Принимай их в клан, ставь на баланс, будем растить и воспитывать. Если в этом году успеем оцифровать человек двести-триста, то и жить больше незачем, лучшего поступка мне уже все равно не совершить…
Я отшатнулся от безумного врача.
– Док! Какой клан, ты чего? Это Мертвые Земли, долина Страха, а не детский сад «Солнышко»! Я согласен, малышей надо спасать. Но всем миром, а не вешать себе на шею этот неподъемный крест! Может, здание какое-то выкупить в городе, добровольный налог ввести среди кланов.
Док печально улыбнулся:
– Глеб, ты сам говорил, что здесь самое безопасное место для членов клана. Расти себе смену, воспитывай. Анастасия Павловна уходит с ребятами в срыв. Я веду подготовительную работу с некоторыми родителями. Уверен, многие, потеряв поначалу ребенка, а после, узнав, что он жив, пусть даже в альтернативном пространстве, они поймут и помогут. Кто деньгами, а кто и сам уйдя в цифру.
