В понедельник практически не отлучавшийся от них водитель снова посадил всех в машину и привез обратно в Минск.
Здесь их ждал сюрприз: Николай и Вера Дербеневы привезли с отдыха Олега и в дань уважения к гостям решили задержаться.
— Наконец-то мы одни! Господи, как я рада тебя видеть! — обняла Анна подругу. — Я так по тебе соскучилась!
После ужина в ресторане они воспользовались тем, что мужчинам надо было поговорить, и приехали в пустую квартиру. Неожиданно для всех Роберт попросил поселить его в гостинице.
— Как Ванечка? — поинтересовалась Анна.
— Сейчас покажу фотографии, — потянулась Вера к сумке. — И не узнаешь: подрос, окреп и почти все говорит!
Мальчика действительно было не узнать: качественные цветные фотографии подчеркивали и румянец на щечках, и настроение, выражавшееся улыбкой практически на всех снимках.
— Полгода в санатории, — вздохнула Вера. — И не зря, как видишь. По опыту знаю, что это еще не победа, но сдвиги уже есть… Знаешь, я часто смотрю на него и вспоминаю Галину. Мне очень жаль, что я не успела простить ее раньше, только ничего уже не изменишь: прощение нужно живым.
— А с кем он остался?
— С Машей и ее молодым человеком, — улыбнулась подруга. — И знаешь, кто он? Врач. Ванечкин участковый врач! Интеллигентный, приятный во всех отношениях, добрый и… надежный. Во всяком случае, нам с Николаем так кажется. Так что сейчас у меня неделя отпуска, — Вера сложила в пакет фотографии и осторожно спросила: — Ну, а вы? У тебя круги под глазами. Какую территорию снова не поделили?
— Хороший вопрос, — задумчиво ответила Анна. — Да нет, с территорией все ясно. Все началось с лихо закрученного детектива…
— …Я хорошо понимаю твое состояние, — выслушав историю, грустно произнесла Вера. — Но я понимаю и Костю: если Николай был виноват по всем статьям, то Костиной вины здесь не было. Он решил расстаться с одной женщиной, потому что захотел связать свою жизнь с другой. Все нормально, честно и… даже красиво, со стороны. Нехорошие люди этим воспользовались, но ситуация разрешилась, и всем воздалось по заслугам.
— Он сказал, что мы не уживемся вместе, — перебила ее Анна. — Наверное, он прав… Ну, сколько можно мучиться?
— А как насчет забыть? — с сомнением в голосе спросила Вера. — Забыть его ты сможешь?
— Не знаю, — Анна закрыла глаза. — Вряд ли. Я никогда никого так не любила… Но завтра я поменяю билет.
— Какой билет?
— Я собиралась лететь в Штаты вместе с Крыловыми в воскресенье. Роберт, Джессика и Володя улетают в пятницу, послезавтра. Я полечу с ними.
— Что ты опять надумала?
Анна замолчала. Затем снова обняла подругу.
— Я знаю, дорогая, что ты очень хочешь нам помочь. Но лучше помоги мне на этот раз не изменить решения. Так будет лучше для всех.
— Ну уж нет! — вскочила с места Вера. — На меня и не рассчитывай! И Костя тоже хорош! Тоже мне, самолюбие задели, точно девственности лишили! Быстро же он забыл, как четыре года назад не дал тебе и рта раскрыть в свое оправдание!
— Не надо. Вера, — попыталась остановить ее Анна. — Тогда было одно, сейчас другое…
— Да какое другое! — воскликнула она. — На сей раз вы лишь временно поменялись ролями: Крылов оказался на твоем месте, ты — на его. И вам обоим не зря было дано это испытание! Вы должны были прочувствовать, каково там, по другую сторону! Но вместо того чтобы сделать правильные выводы, снова разбегаетесь в разные стороны! Гордости и гордыни у вас на целый полк хватит! А уж как обидчивы! Точно дети: не то сказал, не так сделал и сразу прочь из моей песочницы!
— Да не держу я на него обиды! Мне если и было на что обижаться, так это на судьбу, но она с лихвой компенсировала свои ошибки!
— Кроме одной — счастья в личной жизни, — заметила Вера.
— Значит, недостойна, — заключила Анна. — За две недели дважды виделись, в день прилета Балайзеров и сегодня. В ресторане сидел рядом словно чужой человек. Да что рассказывать, ты сама видела, — вздохнула она. — А ведь казалось, все решили. Ты говоришь, надумала… Да я уже столько всего за это время передумать успела! У меня такое чувство, что душа поседела…
Услышав последние слова, Вера тяжело вздохнула и снова присела на диван.
— Послушай моего совета, не спеши…
— Я ведь замуж летела! — с выступившими на глазах слезами в сердцах продолжила Анна. — Сначала эта видеокассета… Обещал, что дом после ремонта покажет, да так и не позвал. Хорошо хоть завтра вместе со всеми в гости пригласил. Как Саше в глаза смотреть буду?
Женщины замолчали.
— А что Балайзеры? Ничего не замечают?
— Да замечают… Они так и не поняли, почему он к нам не приехал. Но ты же знаешь, у них не принято лезть в душу, пока человек сам не захочет открыться. Пойдем на кухню, я покурю…
— Ты ведь говорила, что бросила? — удивилась Вера, послушно пройдя за ней по коридору.
— Бросила, — кивнула она головой. — И снова закурила. Кажется, за тобой приехали, — добавила она, выглянув в окно. Машину Кости она узнала бы с закрытыми глазами.
— Не говори с ним на эту тему, пожалуйста, — попросила она.
— Я адвокат, — подумав, ответила Вера. — И в первую очередь, хочу убедиться, что моих клиентов не надо защищать от них же самих. А для этого надо внимательно изучить материалы дела, в том числе доводы другой стороны… Да, дорогой, — ответила она по телефону. — Уже спускаюсь…
— Ну, наболтались, кумушки? — весело спросил ее в машине Николай. — Косточки нам, мужикам, перемыли?
— Была бы для вас от этого польза! — вздохнула Вера. — Костя, Анна попросила передать ей билет на самолет.
— Зачем?
— Сам догадайся, — сделала она паузу. — Скорее всего, полетит с Балайзерами.
— Ты что, передумал лететь в Штаты? — удивился Дербенев.
— Нет, Коля. Кажется, он в очередной раз передумал жениться, — ответила вместо Кости Вера.
Дербенев оторопело посмотрел на друга.
— Это что, правда?
— Ничего я не передумал, — занервничал тот.
— А как же тогда понимать твое поведение? Они, оказывается, — обратилась она к Николаю, — за две недели только дважды виделись. Нет, ты представляешь? Дважды! Он ее даже домой не пригласил! Да у нее таких женихов, как ты, знаешь, сколько может быть в той же Америке? Так нет, все бросила, к нему через океан прилетела, а он…
— Подожди, подожди, — растерянно забормотал Дербенев. — Это после случая с кассетой? Ну, ладно, я могу оскорбиться до такой степени, но у меня это в генах, я ведь — хохол, несмотря на фамилию!
— Не волнуйся, у него этой гордыни не меньше, чем у тебя, — заметила Вера. — Только что он будет делать, когда Анна навсегда улетит? Сам себе он это сможет простить? Или снова, как страус, голову в песок засунет?
