— Конечно, — поцеловала обоих в лоб, — обязательно.
* * *
Советник Императора задумчиво покрутила в руке потрёпанный кулон. Теперь одна, совсем одна в этом улье политики и интриг.
«Нет, тут же Грегори и Пуджа, а ещё Джа-джа, — постаралась поднять себе настроение она, вглядываясь в делегацию на посадочной площадке, — а ещё Арманд Айсард». За директором СИБ появились знакомые силуэты Артива и Марка, это обнадёживало.
— Рада приветствовать вас, господа, — Леди Вейдер была как всегда великолепна, ступая по трапу, как по красной дорожке, неся короткие кудри, как корону, советник Императора очаровывала своей лучезарной улыбкой, незаметно осматривая всех присутствующих и делая определённые выводы.
Хотя, по мнению самого Айсарда, вывод был один: восхитительная женщина, но не на той стороне.
— И служба Имперской разведки рада вас видеть, прекрасная Леди, — директор вышел вперёд, — потому что по приказу Его Императорского Величества вы арестованы по обвинению в государственной измене.
Часть 30
— Обвинения Леди Вейдер будут предъявлены в соответствии с законами Империи, молодой человек, — тон Айсарда сквозил пренебрежением, — а их вы можете изучить, скачав с правительственных ресурсов в голосети, если они вам знакомы. Все они в свободном доступе.
— Знакомы, директор, — Артив смотрел в колючие глаза СИБовца, он не позволил себе такой бесцеремонности. Показывать свое личное отношение на работе он считал показателем непрофессионализма, — и как представитель Лорда Вейдера, чья защита распространяется и на его супругу, я требую присутствия непосредственной личной охраны Леди в самом месте заключения и адвоката в момент допроса.
— Вы много требуете, адъютант, — колвы Вейдера частенько наступали ему на хвост в последнее время. Пора поставить мальчиков на место.
— Только то, что предписывает закон.
— Закон предписывает выполнения требований самого Лорда, а не его курьеров.
— В момент, когда Лорд узнает о задержании, я порекомендовал бы вам уже выдвинуть непосредственные обвинения и представить отчёт о местонахождении и состоянии Леди.
— Не вам мне что-то рекомендовать, — вальяжно откинулся на спинку кресла Айсард, демонстрируя своё презрение к помощнику Вейдера, — и молиться, следует вам, адъютант.
Артив больше ничего не мог противопоставить директору СИБ, а обмениваться «любезностями» можно было долго. Он резко откланялся и вышел.
* * *
Она поймала себя на том, что некоторое время просто смотрит в точку, и не могла сказать, как долго она этим занимается, или сформулировать хоть бы одну мысль.
Безразличие и апатия захлёстывали, только воспитание и вбитые в костный мозг правила заставили осмотреться. За ней наблюдают. Её анализируют. Она не может позволить себе слабость.
Тюремная камера представляла собой небольшую комнату со скромным интерьером: одноместная кровать, туалетный столик с зеркалом, шкаф с одеждой, обеденный стол и отдельное помещение – уборная. Не так уж и плохо, решила Падме.
Заставить себя подняться с кровати, было сейчас подобно сотому поднятию корпуса с навеса. Леди медленно прошла по помещению, осматривая мебель и её содержимое. Состояние было странным, как в чужом теле или в чужой жизни. Она устала от всего этого. Чувство безысходности камнем тянуло на дно, ей до слёз хотелось лечь на кровать и никогда больше с неё не вставать.
Но.
Но.
И ещё раз но.
Она не имела права сломаться сейчас. Всё то, что сделало её когда-то королевой, то, что формировало сенатора, воля Леди Вейдер, всё это держало за ниточки её ослабленное тело и душу, заставляя шевелиться, не позволяя лечь на кровать.
* * *
— …Я прошу аудиенции у Его Императорского Величества…
Запись была выключена.
Разговор с девчонкой не входил в его планы, поэтому прошение об аудиенции будет просто проигнорировано. Столько времени было потрачено, чтобы Айсард смог предоставить ему хотя бы зацепку. Лишнее слово при допросе будет ещё одним рычагом давления на мальчишку.
Верность.
Доверие.
Поддержка.
Вот три крючка, на которых Амидала держала его ситха всё это время. Именно их следует оборвать в первую очередь.
Как только Вейдер узнает о случившемся, он тут же окажется у него в кабинете, и вот тогда можно будет вырвать эту глупость из него со всеми корнями и лишними мыслями.
Леди Вейдер – предатель. Его Ангел – изменница. Как только он усомнится в ней, доказательства он придумает сам. А после её можно будет объявить виновной во всех неудачных операциях и утечках информации. И провести показательный процесс, чтобы навсегда вырвать даже намёк на существование подобной непростительной сентиментальности у его ученика. Тогда он наконец-то получит власть над этим созданием и его детьми.
* * *
— Ты живой? — темноволосая девушка даже не подумала убрать ноги с рабочего стола.
— Керин, — Артив выразительно посмотрел на «штатного гения». Орех, который она хотела сунуть себе в рот, куда-то упал, — ты как-то хвасталась, что сможешь взломать даже центральный офис СИБа?
* * *
— Готов?
Он не был готов, почти никогда, но после этих слов всегда собирался и делал шаг вперёд. А на этот раз пришлось произнести этот вопрос вслух и войти в комнату.
…Мутило, даже тошнило, ноги подгибались, а перед глазами всё плыло. Ситх… кажется, он перегнул палку… лишь бы до базы доплестись… она же была где-то рядом.
Его перехватили под плечо и быстро поволокли с палящего солнца.
— С ума сошел? — возмутился до боли знакомый голос.
— Нет, учитель, — его, похоже, затащили в канонерку и посадили на какие-то коробки.
— Энакин, — сухая ладонь легла ему на лоб, запрокидывая голову, прижимая к прохладной стенке, — ты понимаешь, что если бы ты там упал от перенапряжения, то солдаты не вытащили тебя оттуда? — сознание стало проясняться. — Когда ты прекратишь безосновательно и глупо рисковать своей жизнью?
Учитель даже не ворчал, а именно ругался, вливая в его пересохшее горло воду из своей фляжки.
— …это была работа воздушных сил, а не твоя!
Тело приходило в норму, только руки с ногами не подчинялись, а голова была просто прижата рукой наставника. Затем в шею что-то вкололи. Очень больно. Характерная боль универсального витаминного набора.
— Ау! — не сдержал он вскрика и нашёл силы качнуть головой, — я понял, понял.
— Ничего ты не понял, — раздосадованно пробормотал магистр, вливая в него остатки своей воды…
