дурак.
Послышался веселый перезвон колокольцев и бубенцов. Едва стражник вышел за цыганкой, как в контору Сорокин и Бородкин ввели упиравшегося Дымкина в расстегнутой намокшей поддевке с непокрытой головой.
Внезапное и такое необычное появление Дымкина со связанными назад руками всех ошеломило.
Мордюков, Зворыкин и Савицкий даже встали на ноги. У них у всех одинаковое выражение лиц, полное растерянности, граничащей с испугом.
Тишину оборвал голос Зворыкина с нотками сочувствия к приведенному купцу.
– Кто связал тебя, Осип?
– Я со старателями. После его выстрела в меня в лавке на Серафимовском, – ответил Бородкин.
Достав из кармана револьвер, Бородкин положил его на стол.
Корнет Савицкий, сразу взяв оружие в руки, осмотрел его, понюхав кончик ствола.
– Расскажите, Осип Парфеныч, о таком странном приключении с вами? Вы, кажется, совсем трезвый? – спокойно спрашивал Мордюков, оттопыривая губы, потирая лоб то левой, то правой ладонью. Дымкин упорно молчал и только сплевывал на пол обильную слюну.
– Отвечайте, Дымкин, на вопросы! – прикрикнул Савицкий, но купец, исподлобья взглянув на жандарма, продолжал молчать.
Привоз Дымкина с балкона видели Олимпиада Модестовна, Софья, Нина Васильевна, Глинская и вскоре появились на лестнице.
– Тогда скажите, Бородкин, что у вас произошло с Дымкиным? И какое вы имели право его связать.
– Дымкин явился ко мне в лавку на Серафимовском, чтобы уговорить совершить провокационную подлость.
– Именно какую подлость? Попрошу точнее.
– Не перебивайте меня, Мордюков. Все скажу. Предлагал обвинить Луку Никодимовича Пестова в причастности к революционному подполью, а для подтверждения его виновности как доказательство предъявить листовки.
– А где они? У вас.
– В кармане у Дымкина.
– Обыскать! – приказал Савицкий стражникам.
Два полицейских, выполняя его приказ, кинулись к Дымкину. Одного он сразу пихнул ногой в живот, а второй полицейский, вывернув правый карман, рассыпал по полу выпавшие из него листки бумаги.
Новосильцев успел поднять несколько штук. Стражники, подобрав все до единой, положили на стол.
Мордюков, только скользнув по ним глазами, уверился, что они опять одинаковы с обнаруженными на Дарованном.
– Перестаньте молчать, Дымкин. Откуда у вас прокламации. Отвечайте, черт возьми? – спрашивал Савицкий.
Но купец, закусив нижнюю губу, молчал, от злости из его глаз скатывались частые слезы.
– Попрошу внимания, господа, – обратился к жандармам Новосильцев. – У меня в руках листок, а на нем печать полицейского управления города Златоуста и очень разборчивая подпись уважаемого исправника господина Зворыкина.
– Неужели? – спросил Зворыкин.
– Вот взгляните. Ведь это же ваша подпись. – Не отдавая листок, Новосильцев показал его исправнику.
– Признаете, что ваша?
– Моя без всякого сомнения.
– Господин полковник, позвольте мне листок, – попросил Мордюков.
– Извините, выполнить вашу просьбу не могу. Слишком важное доказательство.
– Я требую от вас отдать листок.
– Вы его не получите. Очень интересно, каким образом листки с печатью марта прошлого года могли оказаться у Дымкина? Разве, господин Зворыкин, вы храните революционные листовки дома?
– Да разве помню. Может, конечно, и завалялись где две-три пачки.
– А почему их штемпелевали, да еще за вашей подписью?
– Был строгий приказ связывать пачками по сто штук.
Зворыкин, откашливаясь, встал на ноги, звеня шпорами, походил по конторе, а, подойдя к Дымкину вплотную, сдавленным шепотом спросил:
– Когда, сволочь, успел их у меня своровать? И зачем они понадобились тебе?
Дымкин немигающим взглядом впился в Зворыкина, тот, не выдержав поединка глаз, отвернулся и еще более сдавленным шепотом спросил:
– Отвечай, падаль, когда своровал, пользуясь тем, что пускал тебя в дом?
Дымкин заговорил:
– Врешь, Зворыкин! Не крал я их у тебя. Продал ты мне их. Вспомни. Сколько сторублевок выторговал? Молчишь, полицейская шкура. Знал, что со штемпелями, а все одно подсунул, да еще наказал мне передать стражнику Еременко, чтобы он через фельдшера Грудкина подкинул их старателям на Дарованном. Аль не правду говорю.
После сказанного Олимпиада Модестовна сошла с лестницы и направилась к Дымкину. Увидев ее суровое, но торжественное лицо, купец попятился, а старуха спокойно заговорила:
– Стало быть, это ты надумал честь внучки погубить? Вспомни, что сказала тебе в Сатке в доме Ираиды Кружковой. Господи, как же ты до сей поры живешь среди нас на русской земле!
Опустив глаза, Олимпиада Модестовна увидела, что совсем возле нее стояла у стола тяжелая дубовая табуретка, и закричала:
– Нельзя тебе дозволять поганить собой русскую землю!
Схватила обеими руками табуретку, ударила ею Дымкина по голове. Раздался хруст, слабый вскрик купца, и он рухнул на пол. Из пробитого черепа текла на пол обильная кровь.
Лицо Олимпиады Модестовны разом посерело, покрытое крупными каплями пота. Взгляд стал мутным, она никого не могла узнать вокруг себя. Трижды размашисто перекрестилась.
– Не дозволила ему совершить поношение чести Сучковых. Все глядели, как убила. Окаянный он.
Софья с криком кинулась к старухе:
– Бабушка! Бабушка!
От голоса внучки Олимпиада Модестовна вздрогнула с тяжелым вздохом. Софья обняла бабушку, но не смогла удержать в руках ее грузное тело, и оно упало на пол. Софья продолжала выкрикивать:
– Бабушка, бабушка!
Доктор Пургин припал ухом к груди упавшей, а встав на ноги, спокойно сказал:
– Отжила!
Новосильцев, Бородкин и Пестов подняли мертвую и положили на стол. О трупе Дымкина как будто все позабыли…
Жандармы и Зворыкин поспешили выйти из конторы, но в двери входили намокшие под дождем мужики и женщины.
В тишине ясно было слышно, как стекавшая с крыши дождевая вода булькала, пузырясь в лужах возле крыльца на террасу конторы…
Примечания
1
Уросливая – капризная, своевольная (обл.).
2
Кошева, кошевая – широкие и глубокие сани с высоким задком, обитые кошмой, рогожами и т. п.
3
Клика – группа людей, стремящихся к достижению корыстных целей.
4
Куржа – изморозь, иней (обл.).
5
Лонись – в прошлом году (обл.).
6
Опереж – против.
7
Комель – толстая часть ствола дерева непосредственно над корнем.
8
Оболокись – оденься.
9
Чемор – черт, дьявол, нечистый.
10
Хитник (диал.) – человек, занимающийся незаконной добычей золота или драгоценных камней.
11
Вашгерд – простейший прибор для промывки золотоносных песков.
12
Эфель – мелкие и легкие частицы горных пород, выносимые водой при промывке россыпного или при обработке рудного золота.
13
Голбец – подполье, подвал в крестьянской избе.
14
Фордек – складной подъемный верх у экипажа.
