Ожидание, беспокойство, состояние, когда ничего не знаешь и всего боишься, ежедневное преследование, сомнения, собирающиеся капля за каплей, молчание, ностальгия, заточение в замке, где ко всему питаешь отвращение, монотонные дни, полные угроз, удовольствия, предоставленные теми, которых ненавидишь, враждебные лица вокруг, впечатление, что ты являешься жертвой, действовалаи на утонченный мозг пленниц, делали мало-помалу их существование невыносимым, — но это стоило тех мук, которые испытывали Арман-Луи и Рено.
Женщина, нежная и деликатная, не уступала мужчине, суровому и жесткому. Он обращался к разуму, она же — к сердцу.
— Если вдруг кузины умрут в муках, — говорила мадам д`Игомер, — это не будет на моей совести. Я их не трогала и не давала трогать никому.
В тот день, когда эскадрон г-на де ла Герша разбил свой лагерь у стен замка, мадам д`Игомер вошла в комнату двух кузин.
— Хорошая новость, — весело сообщила она, — Жан де Верт скоро будет здесь. Он больше не может жить, не видя вас, моя дорогая Адриен… Как только он узнает, что баварец тоже здесь, уверяю вас, что он поспешит упасть к вашим ногам. А граф де Паппенхейм уже считает дни, чтобы увидеть вас, прекрасная Диана. Приведите себя в порядок и приготовьтесь к встрече.
Адриен и Диана тут же приняли решение одеть простой и скромный наряд, но, проснувшись, они не обнаружили в комнате своих одежд из мешковины и льна, и им ничего не оставалось делать, как выбирать из шелка, кружев и велюра.
Увидев девушек в нарядных туалетах, мадам д`Игомер захлопала в ладоши.
— Ах, кокетки, нам нельзя терять времени!
Озабоченная приготовлениями, мадам д`Игомер сообщила, что приезд Жана де Верта предстоит отметить веселым праздником.
— Вы там будете королевой, — сообщила она м-ль де Сувини.
И, повернувшись к м-ль де Парделан, прибавила с веселой улыбкой:
— Не ревнуйте, дорогая Диана, ваша очередь придет позже.
23. Все, что хочет женщина
Доверительные отношения установились между замком, где правил Матеус и лесом, где расположились драгуны. Магнус воспользовался этим, чтобы навестить Драшенфельд, где каждый закоулок уже был ему знаком. Он менял облик подобно хамелеону, появляясь то тут, то там то в обличье карбонария, то в обличье разносчика. Однажды он уступил желанию Армана-Луи и вместе с ним проник в замок, обернувшись в плащ.
По прошествию часа, он увидел открывшуюся в глубине галереи дверь и кортеж, направляющийся к часовне.
В этот день шел дождь, и мадам д`Игомер изъявила желание помолиться.
Молодые женщины шли за мадам д`Игомер, важной и чопорной; длинные волны золотистых кружев спускались вниз и подчеркивали богатство их одежд. Но какими же бледными были их лица! Девушки были похожи на статуи, высеченные из мрамора. Непередаваемое чувство охватило Армана-Луи, узнавшего Адриен и идущую рядом с ней Диану. Крик был готов сорваться с его губ. Магнус, опустившись на колени рядом с ним, сжал его руку и прошептал:
— Прошу вас, ни слова, в противном случае мы все погибнем.
Г-н де ла Герш с трудом подчинился, дрожа, как дерево на ветру.
— Протяните руку, разве вы не странник, просящий милостыню?
Кортеж прошел так близко, что край платья Адриен коснулся одежды странника. Не в силах удержаться, Арман-Луи прижался к нему своими губами.
Мадам де Сувини замедлила шаги и, протягивая милостыню страннику, произнесла:
— Помолитесь за меня.
Ее голос был таким грустным, что глаза г-на де ла Герша наполнились слезами.
— Наклоните голову, идет сеньор Матеус, — прошептал его невозмутимый страж.
Колени Армана-Луи остались прикованными к земле, но когда он поднялся, ярость и гнев охватили его.
— Или я здесь погибну, или я спасу ее!
На четвертое утро после приезда драгун в лесу снова заиграли трубы. Это был эскадрон хорватов, пересекших всю Австрию, чтобы вступить в бой. Изнуренный длинным переходом, он решил сделать остановку.
Несколько гугенотов решили нанести ему визит. Коллонж вернулся к вечеру, довольный прогулкой.
— Радуйтесь, сеньоры, — поведал он, — мы многое обсудили. Обстоятельства складываются удачно и мы сможем провести несколько поединков. Будем считать, что эти зерна можно сеять.
— А мы будем собирать урожай, — согласился Эгрофой.
Поединки должны были состояться на восходе солнца, на поляне, расположенной на одинаковом расстоянии от двух лагерей.
Два солдата из лагеря хорватов были убиты, троих тяжело ранило. У г-на Вольраса была поцарапана рука. С такими темпами получалось, что хорошо подготовленный эскадрон хорватов мог продержаться дней пятнадцать.
— После этого мы тоже будем иметь бледный вид, — заметил Сан-Паер.
Драгуны уже не находили пребывание в лесу столь тоскливым.
Тем временем, Магнус заметил молодую и красивую цыганку, которая свободно проходила в замок. Цыганка эта жила в таборе, шатры которого виднелись недалеко от Драшенфельда, у подножия холма. На вид ей было лет шестнадцать или семнадцать. Девушку часто можно было встретить с бубном около потайной двери замка; редкий офицер не пропускал её.
Магнус разговорился с двумя или тремя женщинами и несколькими слугами и узнал, что цыганка часто видится с кузинами и, похоже, она с ними в дружбе. Цыганка хорошо танцевала и предсказывала судьбу. А ещё она очень нравилась лейтенанту Патрицио Бемпо.
Услышав это, Магнус навострил уши.
— Быть может, это дорога в замок? — подумал он про себя, — если есть цыганка — будет Патрицио Бемпо, а будет Патрицио Бемпо — будет и Драшенфельд.
В свою очередь, он долго бродил вокруг маленькой дикарки, смеющейся и показывающей свои тридцать два белых зуба каждый раз, когда Патрицио заговаривал с ней.
Больше всего нравилось Магнусу то, что когда цыганка смотрела на него глазами, черными, как уголь, в её взгляде было что-то особенное, и это его трогало. Еще ему казалось, что он уже где-то видел это смуглое лицо. Но как ни пытался вспомнить, не мог.
— Я столько видел лиц, молодых и старых, веселых и грустных, красивых и уродливых! Их было так много! — вздыхал он про себя.
Однажды вечером, на опушке леса, не боясь гнева Патрицио Бемпо, Магнус решился подойти к девушке. Цыганка остановилась в недоумении.
— Не могли бы вы, дитя мое, оказать услугу дворянину, который был бы счастлив преподнести вам за неё в подарок колье, стоимостью сто золотых дукатов, и кольцо, которое так красиво будет блестеть на вашем пальчике?
Цыганка даже не бросила взгляд на кольцо, предложенное Магнусом.
— А не могли бы вы меня проводить к этому дворянину? — спросила она, — когда я его увижу, быть может смогу ему чем-нибудь помочь.
