лежавшую на подушке, поддерживал сам император; вдруг невеста встает со своего кресла и сама подает свою руку одному из подошедших; этот один был граф Милезино. Друзья подхватили его тотчас под руки и увезли домой. Потом отправились смотреть фейерверк, а с фейерверка – на бал, недолго продолжавшийся по случаю усталости невесты, которая возвратилась домой в семь часов пополудни в карете, запряженной восемью лошадьми, в сопровождении кавалергардов, пажей и гайдуков.
Свадьбе назначено было совершиться 19 января. Император пожаловал отцу невесты 12 000 дворов крестьянских. За обручением следовали беспрерывные празднества. Так, 6 января, в день Крещения, при совершении водосвятия, полки Преображенский и Семеновский выстроены были на льду Москвы-реки, под начальством князя Ивана. Невеста прибыла на эту церемонию в санях, на запятках которых стоял сам государь. Их сопровождала большая свита и кавалергарды. Они пробыли на льду четыре часа.
В тот же вечер Петр жаловался на головную боль, а на другой день у него открылась оспа. Во время болезни император по неосторожности подошел к раскрытой форточке и простудился еще сильнее, и 17 января всякая надежда на выздоровление была потеряна. Петр II скончался в половине второго часа с 18 на 19 января, в тот самый день, когда назначено было бракосочетание.
Опасность болезни императора была известна всему двору, и потому в ночь его смерти было большое собрание как сановников государства, так и духовных лиц.
После кончины императора князь Иван Долгоруков вышел из его опочивальни и, сказав всему собранию, что умерший император объявил своею преемницею на престол свою обрученную невесту. «Да здравствует императрица Екатерина!» – закончил он, обнажая свою шпагу; но ни один голос не раздался в ответ ему.
Такое недоверие сильно смутило брата провозглашенной императрицы; он, вложив шпагу в ножны, вышел из дворца и уехал домой. Политическая его роль была сыграна, но права невесты скончавшегося императора были еще раз предъявлены в верховном совете его отцом.
Князь Алексей Долгорукий представил верховному собранию духовную, подписанную будто бы императором Петром II, о назначении его невесты наследницей русского престола, но, потеряв вскоре всякую надежду защитить это завещание, он должен был взять его назад.
Вскоре члены совета решили избрать курляндскую герцогиню Анну Иоанновну, но просили, однако ж, до получения ее ответа не объявлять народу ни о кончине Петра II, ни об избрании новой государыни, ни для того, чтоб не поминали ее на эктении самодержицею, ибо объявить об условиях, ограничивающих власть ее, члены совета не решались до получения ее собственного согласия на эти условия.
Между тем необходимо было поминать на эктении или императора, или императрицу, и потому хотя вся Москва знала о кончине Петра II, но все-таки в церквах после его смерти долго молились о его здравии и долгоденствии. Впрочем, это подлежит еще большему сомнению. Но прежде еще вступления на престол Анны Иоанновны все уже предвидели падение семьи Долгоруковых.
В то утро, когда скончался Петр II, родные графини Натальи Борисовны Шереметевой съехались к ней в дом так рано, что она еще спала; когда она проснулась, ей объявили о смерти императора. Это известие поразило ее ужасом. «Ах, пропала, пропала! – твердила она. – Я довольно знала обыкновение, что все фавориты после своих государей пропадают: чего было и мне ожидать?» Вечером того же дня приехал ее жених, и они возобновили друг другу клятву, что их ничто не разлучит, кроме смерти.
Долгоруким между тем становилось все опаснее и опаснее. Бирон о них публично отозвался, что не оставит дома этой фамилии. Каково было тогда княжне Наталье Борисовне!
Родные не переставали убеждать ее, чтобы она кинула Долгорукова, но она была непреклонна и не хотела оставить человека, которому дала слово любить его неизменно и навсегда. Попробовали было отложить свадьбу, но и это не помогло; тогда все отступились от непоколебимой девушки: она может выйти замуж, но никто из родных не повезет ее к венцу. «Сам Бог отдавал меня замуж, а больше никто», – говорит она в своих записках.
Старший брат ее был болен оспою, младший, боясь заразиться этой болезнью, жил в другом доме; все родные оставили ее, и только две старушки, дальние ее родственницы, решились проводить ее из Москвы в село, в котором жили Долгоруковы и где назначена была в апреле свадьба.
Свадьба была самая скромная и ничем не походила на пышное обручение, на котором была вся императорская фамилия, все чужестранные министры и весь генералитет.
Обручение было в доме Шереметева накануне Рождества Христова; совершал его архиерей с двумя архимандритами. Кольца жениха и невесты стоили 18 000 рублей. Родственники жениха одарили невесту богатыми дарами: часами, бриллиантовыми серьгами и прочими галантереями, а брат невесты подарил жениху шесть пудов серебра, старинные великие кубки и фляги золоченые. На третий день, когда княгиня Наталья Борисовна с мужем собралась ехать с визитами к родным молодого, приехал из Сената секретарь и объявил отцу князя, чтоб он со всем своим семейством немедленно ехал из Москвы в дальние деревни, из которых без указа никуда бы не выезжал.
Отправились они в дорогу в самую распутицу, на тяжелых городских лошадях с неопытными кучерами; ночевать им приходилось иногда прямо в поле, даже на болоте, и не раз несчастной женщине приходилось испытывать смертельный страх; однажды им пришлось ночевать в деревне, которая ожидала нападения разбойников.
Скоро их нагнал капитан гвардии и объявил им Высочайший манифест, что они, князья Алексей и Иван Долгоруковы, состоя при Петре II, не хранили его здравия, не допускали его жить в Москве, но, под видом забав и увеселений, увозили его в дальние места; несмотря на его младые лета, которые еще к супружеству не приспели, довели его до сговора с дочерью князя Екатериною, расстроили его здоровье, разграбили императорские дорогие вещи на несколько сот тысяч рублей, которые у них отобраны, и потому за все эти продерзости и преступления лишаются они чинов и кавалерий.
Объявленные преступники по приезде в деревню поместились в крестьянской избе. Здесь думали они прожить в забвении, но забыты Бироном они были только три недели. После этих дней приехал сюда гвардейский офицер с солдатами, расставил караульных у всех дверей и объявил князю указ, которым повелено сослать его с женою и детьми в Березов и держать их там безвыездно за крепким караулом.
По приезде на место ссылки у нее родился сын Михаил. Более девяти лет прожили в Березове несчастные князья Долгоруковы. Князь-отец и жена его там скончались.
В 1739 году муж Натальи Борисовны был схвачен ночью и
