Эти факторы, к примеру, проявились в ходе характерного кризиса между Ираком и Ираном по поводу совместного использования водного пути Шатт-аль-Араб (28 ноября 1959 г. – 4 января 1960 г.)[446].
Первым соглашением по вопросу границы между Персией и Османской империей, в которую входила и территория современного Ирака, стал Омассийский договор 1555 г., на основе которого в 1639 г. был выработан Зухабскии договор, ставший предметом последующих споров и конфликтов[447]. В 30-х гг. XX в. обе стороны стали высказывать свое недовольство сложившимся положением. Так, Иран требовал, чтобы вся граница вдоль Шатт-аль-Араб была установлена по тальвегу, и оба государства имели равные права на реку. Ирак, со своей стороны, претендовал на участки территории, входившей в состав Ирана. Общая площадь этих территорий, расположенных вдоль сухопутной границы к северу от р. Шатт-аль-Араб, составляла 400 тыс. кв. км. В 1937 г. стороны заключили компромиссный пограничный договор, предусматривавший незначительные изменения границ в пользу Ирака. В соответствии с договором Ирак получил право собирать плату за транзит с проходивших судов, на него была возложена ответственность за поддержание водного пути в надлежащем состоянии.
После резкого изменения политической обстановки в Ираке, вызванного свержением династии хашемитов в июле 1958 г., шах Ирана сразу же выразил неудовлетворение соглашениями 1937 г. Кризис для Ирака начался с пресс-конференции 28 ноября 1959 г., на которой шах Ирана охарактеризовал существующее в Шатт-аль-Араб положение как «неприемлемое»[448]. Ответом стало заявление премьер-министра Ирака 2 декабря, в котором подтверждалась принадлежность водного пути его стране.
Обострение территориального спора произошло в результате углубившихся противоречий между экономическими интересами молодой национальной буржуазии Ирака и Ирана, стремившихся приобрести экономические и политические выгоды за счет соседнего государства[449]. Ирак стремился обеспечить главенствующее положение национального капитала, прежде всего в зоне Персидского залива. Одним из средств удовлетворения этих интересов была избрана система экономических, политических и военных мероприятий, направленных на установление контроля над богатейшими нефтеносными районами иранской провинции Хузестан, содержащей около 90% всей иранской нефти и населенной большей частью арабами. Это и послужило одной из коренных экономических причин возникновения кризиса между Ираном и Ираком. Впоследствии, в сентябре 1980 г., именно на Хузестан был направлен главный удар Ирака, а неудача в овладении провинцией пошатнула устремления правящего режима этой страны к военному решению проблемы[450]. В Иране, в свою очередь, национальная буржуазия использовала антиимпериалистические и национальные тенденции «исламской революции» 1978–1979 гг. для установления полного контроля над богатствами страны, особенно над нефтяными запасами Хузестана. Важную роль в вызревании кризиса сыграло также соперничество обоих государств за политическую гегемонию в регионе Персидского залива: Ирака – в арабском мире, а Ирана – среди мусульманских государств.
В целом основной массив территориальных военно-политических кризисов возникает, как правило, между новообразованными государствам: а) освободившимися от колониального правления; б) возникшими в результате распада федераций. При этом обе стороны, втянутые в подобного рода кризисы, оспаривают или полностью отвергают заключенные ранее международные договоры по территориальным вопросам.
Примерами в этом отношении явились неоднократные кризисы между Эфиопией и Сомали (Африка), Венесуэлой и Гвианой (Латинская Америка) и др. Достаточно безболезненное их завершение объясняется примерно равным соотношением военного потенциала оппонентов и активной посреднической деятельностью третьих сторон и международных организаций, как это произошло в случае венесуэльско-гвианского кризиса, длившегося, несмотря на долгую предысторию, практически один день (9 июля 1968 г.)[451].
В случае же превосходства одной из сторон, ее стремления занять в конкретном регионе роль военно-политического лидера, кризис может растянуться на десятилетия без явного завершения, как правило, перерастая в вооруженные столкновения. При этом в ходе кризиса одна или обе стороны обращаются, к широкому комплексу средств воздействия на оппонента: обострению внутриполитической обстановки, разжиганию межнациональной розни, осуществлению террористско-подрывной деятельности и др.
Примером является военно-политический кризис между Эфиопией и Сомали, который начался 26 декабря 1960 г. и длился около года без явной даты завершения[452].
Соглашение 1954 г. между Великобританией и Эфиопией подтвердило аннексию Эфиопией в 1897 г. района Хуадно, гарантируя при этом права сомалийских племен, проживающих в этом районе. 5 июня 1960 г. сомалийское руководство заявило, что соглашение 1954 г. стало недействительным после провозглашения Сомали независимости. 30 августа правительство Сомали опубликовало манифест, в котором содержался призыв к созданию Великого Сомали, который включал бы всю территорию Сомали, находившейся под британским и итальянским правлением, так же как и часть Эфиопии и Кении, населенных сомалийцами. Оно также заявило, что соглашение 1897 г. с Эфиопией нарушило оборонительные договоры, которые в свое время заключила Великобритания с северно-сомалийскими племенами в 1885 г. Результатом стал острый военно-политический кризис между Эфиопией и Сомали, переросший впоследствии в вооруженный конфликт. Предпосылки для возникновения подобных кризисных ситуаций проявляются в настоящее время на постсоветском пространстве.
После Второй мировой войны значительная часть военно-политических кризисов возникла в результате притязаний государств на спорные территории. Это было обусловлено прежде всего тем, что в послевоенный период многочисленные участки пограничной линии не были охвачены соглашениями.
Подобное положение в определенной степени явилось следствием международного права прошлого века, которое различало естественные и искусственные границы. На естественных границах – крупных природных преградах и рубежах: горных хребтах и степях, морях и реках – линия государственной границы, как правило, не обозначалась. Лишь постепенно искусственные линии разграничения начали устанавливаться не только там, где отсутствуют естественные рубежи, но и вдоль них. Однако это было сделано не везде и не в полном объеме.
Меньше определенности было с границами колониальных владений. В ряде случаев колониальные державы заключали между собой соглашения о разграничении их колоний по параллелям и меридианам, но на местности линия границы не устанавливалась. В результате освободившиеся от колониальной зависимости страны получили в наследство множество сложных и спорных территориальных вопросов.
Основной причиной возникновения военно-политических кризисов вокруг спорных территорий являлось не просто стремление оппонентов к механическому приращению собственной территории, а, как правило, борьба за богатые полезными ископаемыми или стратегически важные территории и районы. Поэтому подобные кризисы характеризуются остротой, неопределенным исходом и периодической возобновляемостью.
Так, ряд кризисов по поводу спорных территорий произошел между новообразованными в 1947 г. Индией и Пакистаном. Спор возник в отношении принадлежности трех княжеств: Кашмира, Хайдарабада и Юнагадха, – не подписавших, в отличие от других княжеств, географически прилегающих к Индии и Пакистану, договора о присоединении к тому или иному государству. После раздела Британской Индии на Индию и Пакистан Кашмир формально остался независимым княжеством, однако его независимость сразу же оказалась под вопросом из-за огромной стратегической важности этой территории как для Индии, так и для Пакистана.
Для Пакистана стратегическая значимость Кашмира обусловливается тем, что там располагаются верховья четырех рек, от которых во многом зависит вся ирригационная система Пакистана. В свою очередь Индия стремилась в Кашмир из-за его особого географического положения. Располагаясь на стыке Индии и Пакистана, Кашмир позволяет контролировать китайский Тибет и узкий коридор Вакхал, ведущий из Афганистана к Советскому Союзу[453].
Другим характерным примером кризисных ситуаций данного вида стал индо-китайский пограничный военно-политический кризис (25.08.1959–19.04.1960)[454]. Индия в своих претензиях на северо-восточную пограничную область ссылалась на соглашение Симла 1914 г., заключенное между Британской Индией и полуавтономным Тибетским правительством, в соответствии с которым была установлена так называемая линия Макмагона, которая продвинула индийскую границу к северу на расстояние свыше 60 км вплотную к предгорьям Гималаев, хотя долгое время оставалась лишь красной линией на мелкомасштабных картах. Однако это соглашение ни тогда, ни позже не было ратифицировано правительством Китая, аннексировавшего впоследствии Тибет, что создавало основу для взаимных притязаний на спорную область.
