Приемник кирквудовской энергии удалился сейчас на расстояние, вновь делавшее его похожим на ажурную паутину, а вовсе не на брошенный в небеса рыбачий невод. В том направлении, куда двигалась ватага, простиралась плоская, безлесая пустыня, явно уже не принадлежавшая к Будетляндии. Зрелище было малопривлекательное – унылое серое небо над некрасивой серой землей.
– Я вообще-то предполагал, что отсюда мы попадем прямо в Гиблую Дыру, – сказал Смыков, вглядываясь в даль.
– Нет, – покачал головой Цыпф. – Эрикс, царство ему небесное, упоминал еще какую-то страну, по своим природным условиям мало чем отличающуюся от Нейтральной зоны.
– Далека ты, путь-дорожка, – тяжело вздохнул Смыков.
Усталость быстро сморила людей, но уже через пару часов всех разбудили причитания Толгая, стоявшего в карауле:
– Ой, беда… Янчын… Огонь… Небо горит… И действительно, узкая полоска неба над неведомой страной тлела, как угли догорающего костра. Для людей, давно позабывших о звездах и светилах, зрелище было столь же непривычным, как для туарега, рожденного в сердце Сахары, – снежная метель.
– Что такое! – протер глаза Зяблик. – Я такой фигни отродясь не видел!
– А вдруг это солнышко встает! – воскликнула Лилечка.
– Брось, подруга, – осадила ее Верка. – Совсем ты запамятовала, какое оно, солнышко. На зарю это похоже, как попойка на святое причастие.
– Не полярное ли это сияние? – предположил Смыков. – Кто наблюдал полярное сияние?
– Я наблюдал, – сплюнул Зяблик. – В Воркуте такой радости от пуза. Но тут ничего общего. Да и какое сейчас, едрена вошь, может быть полярное сияние!
– Знаете, а по описаниям очень похоже, – неуверенно заметил Цыпф. – Историки сообщают, что подобные явления предшествовали многим печальным событиям, в том числе разрушению Иерусалима и убийству Цезаря.
– По описаниям кошка на тигра похожа, – возразил Зяблик. – Кто полярное сияние сам не видел, тот меня не поймет. Не оно это, ясно! Голову даю на отсечение.
– Знаете, что мне это больше всего напоминает? – задумчиво сказала Верка. – Пожар. Очень большой пожар. Когда ночью лес или степь горят, на небе точно такие сполохи бывают.
– То ночью, – буркнул Смыков. Зяблик же возразил Верке с неожиданной горячностью:
– Пожар, говоришь? Да не бывает таких пожаров! Ты только глянь, небо через весь горизонт светится! Каким же этот пожар должен быть? На тысячу верст? А чему в Гиблой Дыре гореть? Или в той же Нейтральной зоне? Воде гнилой? Песку? Камню? Да и гарью совсем не пахнет. Насмотрелся я в Сибири на лесные пожары. Если в Забайкалье горело, то дым над Ангарой стоял. Дышать нечем было, хоть противогаз надевай.
– Все ты на свете видел, – сочувственно вздохнула Верка. – И полярное сияние в Воркуте, и лесные пожары в Сибири. А про тропический тайфун ничего не расскажешь?
– Ничего! – ответил Зяблик вполне серьезно. – Я в тех краях не сидел. Ты про тайфуны лучше у Смыкова спроси.
Загадочное сияние между тем постепенно разгоралось и вскоре из багрового превратилось в золотистое (не став от этого менее тревожным). Так и не найдя сему феномену более или менее правдоподобного объяснения, ватага возобновила прерванный сон. Наблюдение за пылающим горизонтом было поручено очередному караульному, которым по иронии судьбы оказался Лева Цыпф.
Перед тем как уснуть, Смыков строго сказал:
– Сами понимаете, что от вас требуется неусыпное внимание. Глядите в оба. Не игнорируйте никаких мелочей.
– Извините… – замялся Лев?. – У меня зрение не очень… Я очки потерял…
– Потерял, как же… – Порывшись в карманах, Смыков протянул Левке его очки. – Возьмите и больше личными вещами не разбрасывайтесь.
– Ох, спасибо! – обрадовался Лева.
– Не меня благодарите, а Зяблика… Он на них чуть не наступил.
– Когда в Отчину вернемся, литр поставишь, – сонно буркнул Зяблик. – Нет, лучше два…
За завтраком выяснилось, что небо светилось еще некоторое время и, по часам Смыкова, погасло где-то в половине четвертого утра. Погасло быстро, в течение считанных минут, и с тех пор над неведомой страной висела обычная серая муть. Никаких других чрезвычайных происшествий за время ночевки не случилось. Похоже было, что аггелы действительно оставили их в покое или, что выглядело более правдоподобно, попросту потеряли след беглецов.
Хотя Смыков высказывался в том смысле, что надо бы устроить Левке Цыпфу товарищеский суд да еще такой, чтоб другим впредь неповадно было, начавшиеся сразу после завтрака хозяйственные хлопоты поглотили ватагу целиком и полностью. Перед походом в неизведанную страну необходимо было запастись провиантом и кое-каким имуществом, в Отчине являвшимся большим дефицитом. Воды решили взять в обрез – только личные фляги и небольшой неприкосновенный запас. Лучше вернуться с полдороги назад, чем тащить на себе бесполезный груз. В конце концов, даже в абсолютно безжизненной Нейтральной зоне проблем с утолением жажды никогда не возникало.
Около восьми часов вечера полоса неба над горизонтом опять посветлела, медленно налилась тусклым огнем, около часа посияла чистым золотом и затем угасла, сделав привычные тоскливые сумерки еще более мерзкими.
Осторожный Смыков предложил переждать в Будетляндии еще одни сутки. По истечении этих суток, внешне спокойных, но муторных, как и любое ожидание, выяснилось, что загадочные сполохи появляются регулярно через каждые шестнадцать часов плюс-минус пять минут, что, впрочем, можно было списать на погрешности в наблюдениях, связанные с нестабильным состоянием атмосферы. Следовательно, явление это, тут же названное «лжезарей», имело явно выраженный циклический характер, в неживой природе обусловленный только влиянием космических факторов. Впрочем, точно с таким же успехом это могли быть не поддающиеся человеческому осмыслению последствия краха кирквудовской энергетики, что-то вроде иномерного янтаря или живого свечения в подземельях. Короче говоря, поход начинался без особого энтузиазма и даже с опаской.
– Да что, вы в самом деле, менжуетесь! – сказал Зяблик, поправляя на спине внушительных размеров дорожную укладку. – Запеченный таракан жара не боится. Прорвемся как-нибудь. Бдолах с нами, да и Лилькина гармошка кое-что значит.
Идти решили короткими переходами, всякий раз предварительно высылая вперед разведчика. Меры предосторожности, конечно, были беспрецедентные – такое до этого не практиковалось даже в Нейтральной зоне. Смыкову вменялось в правило вести подробный дневник похода с указанием всех мало-мальски значительных ориентиров. Он же отвечал за сохранность бдолаха. Штатными дозорными выбрали Зяблика и Толгая, а это означало, что каждому из них придется пройти расстояние как минимум вдвое большее, чем остальным. Прочие члены ватаги дополнительными обязанностями не обременялись – и обычных с лихвой хватало.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
