Река, грязный поток которой был бурным лишь сейчас, весною, ниже по течению делала излучину, и кое-кто из всадников, увлекшись скачкой, едва не свалился в воду, что, наверное, в другой ситуации вызвало бы насмешки… однако не теперь. Впереди, сразу за излучиной, в зеленой узкой долине, показались повозки, вяло бредущая пехота и немногочисленные всадники. Над повозками реяло два знамени – синее, с золотыми лилиями короля Франции Карла, и желтое, с черным двуглавым орлом.
– Имперцы, – замедлив бег коня, молодой человек с гербом Арагона, прикусил губу и обернулся. – Хоакин, ты же говорил, здесь будут только французы.
– Французы и наемники из германских земель, ваше величество.
Ехавший чуть позади рыцарь в панцире с золоченым, вставшим на задние лапы львом, почтительно потупил взор и тут же спросил:
– Прикажете начинать бой?
Арагонец вскинул голову:
– Конечно же прикажу! Сам Бог дает врагов в наши руки. Чего еще ждать-то?
– Вы абсолютно правы, мой государь!
Церемонно поклоняясь, Хоакин подозвал сигнальщиков:
– Трубите атаку! Сам государь поведет нас в битву!
– Слава Арагону!
– Слава Кастилии!
– Да здравствует славный король Альфонсо!
Дернулись желто-красные знамена – с арагонскими столбами-линиями, с кастильскими замками, с крепколапым львом Леона. Затрубили трубы. Гулко зарокотали барабаны. С лязгом упали забрала, разом опустились на упоры копья.
Альфонсо показал рукой – вперед!
Вся кавалькада, набирая скорость, помчалась в долину, громить жалких, суетящихся понапрасну врагов.
Разбить, разгромить немедленно, на голову этих французских и немецких разгильдяев, явившихся на помощь проклятому инсургенту Жуану Португальскому, старому черту, которого давно следовало поставить на место, отобрав у него все владения, отомстив за страшное поражение при Алжубаротте, где кастильцы потеряли всю свою кавалерию, весь цвет.
Кастильцы бы и мстили, правда, их королю Хуану всего-то одиннадцать лет, а потому уж он никак не мог вести сейчас союзное войско… впрочем, даже не войско – просто передовой отряд, но какой! Одни рыцарские имена чего стоили: Алонсо дель Фарнава, Мигель де Песета-и-Мендес, Хоакин Бесстрашный, Карлос Родригес де Калатрава! Вести таких людей в бой – великая честь для юного арагонского короля, давно помолвленного со своей кузиной, принцессой Марией Кастильской. Ну и что, что кузина. И что не очень красивая. Так почтеннейшие родители решили – Кастилия и Арагон должны быть вместе. А теперь – о, Святая Дева, как хорошо складывалось – получалось, что король Альфонсо отомстит за своих кастильских родичей. Правда, пока еще – не старому португальскому черту Жуану, а лишь его союзникам – оставшимся без дела после окончания войны с Англией французским дворянам и немецкому отребью – наемникам.
Правда, тогда, чуть больше тридцати лет назад, французы помогали кастильцам, португальцы же позвали англичан – сам знаменитый Эдуард Черный Принц помогал Педро Жестокому… не просто так, конечно же, помогал – за деньги, за земли. Пятьсот тысяч флоринов обещал Педро Жестокий Эдуарду! Пятьсот тысяч! Обещал… но не дал, а, наоборот, сам занял. Зато король Наварры Карл Злой обогатился тогда неплохо – деньги с обеих сторон взял: у англичан – чтоб открыть перевалы, у французов – чтоб не открывать. Хитро! Но… не очень-то благородно как-то, впрочем, то дело давнее.
Пятьсот тысяч флоринов! Альфонсо даже глаза на секунду закрыл, силясь представить себе столь гигантскую сумму. Это ж какая гора золота получается! А если серебром, то… То еще больше!
Такие бы деньги ему, Альфонсо, не помешали – Арагон, увы, край небогатый. Лишь Каталония, Барселона – это да! Он же, кроме того, что арагонский король, еще и граф барселонский – а с этой стороны денежки капают регулярно, в Каталонии, слава Иисусу, много богатых дворян и купцов – рикос омбрес.
О, Святая Дева Монтсерратская!
Молодой арагонский король мысленно перекрестился, устыдившись своих меркантильных мыслей – не о золоте надобно сейчас думать, а о воинской славе, которая, несомненно, придет к нему после этой битвы!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Несомненно. Придет.
У врагов мало рыцарей, все больше – пехотный сброд, а пешее войско не устоит перед таранным ударом. Еще и повозки эти дурацкие… Молодцы, разведка – не подкачала! Сообщили вовремя о просчетах врага.
Кастильские и арагонские рыцари ворвались в долину «свиньей», клином, тут же распавшимся на шеренги для решающей конной атаки. У французов с немцами просто не было никаких шансов. Сколько у них рыцарей? Пожалуй, около полусотни. Всего-то! В три раза меньше, чем было сейчас с Альфонсо.
Воспитанный в рыцарских традициях юный король пехоту за серьезного противника не принимал – ни к чему это. Таранного удара еще ни одна пешая шеренга не выдерживала, тем более здесь – на равнине, когда боевые кони уже разогнались, как дьяволы, их не удержишь, нет…
И пусть суетятся враги, пусть ставят кругом свои убогие и смешные телеги… довольно проворно они это делают, кстати. Ничего!!!
Бабах!!!
Что-то громыхнуло, и повозки врагов вмиг окутались белым дымом… что-то засвистело… ударило многих рыцарей в грудь…
И снова – раз за разом – бабах! Бабах! Бабах!
Бабах!
Вылетел из седла славный Алонсо дель Фарнава…
Бабах!!
Мигель де Песета-и-Мендес убрался черт-те куда вместе со своим конем!
– У них пушки!!! – подняв забрало, закричал Хоакин Бесстрашный…
Бабах!!!
Король Альфонсо в ужасе скосил глаза – гордый кабальеро Карлос Родригес де Калатрава скакал на коне без головы! А паж? Верный паж, дон Эстебан де Сикейрос-и-Розандо, совсем еще юный? Слава Святой Деве – жив. Пока еще жив.
Пушки… Забавные такие штуковины – многие славные кабальеро держали по одной-две в своих замках – устраивать салюты.
Но чтоб вот так!!!
Прогремело – и половину войска словно корова языком слизнула! Но… это же подло! Так же нельзя воевать!
Бабах! Бабах! Бабах!
Адский грохот. Свист. Кровь по всем сторонам. Оторванные конечности. Летящие в воздухе кишки. Боже, что за мясорубка! И это еще до прямого столкновения с врагом!
Скорее, скорее вперед!
Те, кому повезло доскакать до повозок, в изумлении взвили коней на дыбы: в клубах плотного порохового дыма перед рыцарями оказался город! Неприступная крепость, устроенная из сцепленных кругом повозок, в каждой из которых сидели копейщики и стрелки. Арбалеты, луки… Длинные английские луки. Дюжие молодцы в зеленых капюшонах с алым крестом святого Георгия на груди. Английские лучники! Они тоже здесь, оказывается?!
Бабах!!!
И еще – пушки… И большие… и маленькие…
– Государь, мы погибнем здесь все!
Славный Хоакин был сейчас страшен: с окровавленной головой – шлем сорвало вражьей картечью, с заплывшим правым глазом и перебитой, повисшей плетью рукой.
Несмотря на свою молодость – двадцать два года, – Альфонсо все же не был упертым дураком и в опасных ситуациях соображал быстро, без всякой оглядки на рыцарскую честь и доблесть.
Вот и сейчас долго не думал, распорядился тут же:
– Уходим малыми группами! Дон Эстебан, велите трубить отступление.
Вновь запели трубы, только уже не задиристо и победно, а как-то уныло и грустно. Взвились к небу вымпелы, созывая тех, кто еще оставался в живых. Стальная лава кастильских и арагонских рыцарей подалась назад, словно гигантский спрут, ужаснейший кракен, втянул свои щупальца.
– Уходят, княже! – отрываясь от своего орудия с раскаленным стволом, обернулся пушкарь с закопчённым лицом и пропахшей дымом бородкой.
– Прикажете нагнать и добить их, сир? – сей вопрос исходил от высокого рыцаря в синем бархатном панцире поверх стальных пластин – бригантине.
– Мои лучники готовы, сэр! – горделиво расправил плечи коренастый англичанин с небольшой светло-русой бородкой. – Сейчас сядем на коней и…
– Нет! – молодой человек лет тридцати, стройный и сильный, сняв шлем, тряхнул густой шевелюрой.
