Запасшись провиантом на полгода, нотариус и капитан отплыли из Лондона и через две недели прибыли в те воды, где, по словам капитана, лежала обетованная земля.
— Кажется, мы приближаемся, — сказал однажды вечером капитан, поглядев на морскую карту, где у него было отмечено положение острова.
— Может быть, но только я ничего не вижу, — отвечал недоверчиво нотариус.
— Да ведь я вам говорил, что остров невидим!.. Впрочем, наступает ночь, и я боюсь подъезжать ближе, чтобы не попасть в водоворот… Завтра, когда взойдет солнце, мы попробуем подъехать к острову.
— Только попробуем? — не без иронии заметил нотариус.
— Да, потому что приблизиться к острову можно лишь с опасностью для жизни. Но так как я уже раз был здесь, то надеюсь, что все обойдется благополучно.
Скоро наступила ночь, темная и безлунная. Пеггам провел ее без сна и, нужно сказать правду, чувствовал себя довольно жутко. Море было какое-то зловещее, вдали слышался странный гул, похожий на извержение отдаленных вулканов. По временам темные глубины моря освещались полосами фосфорического света, потом снова наступала непроглядная тьма. Лишь под утро нотариус слегка вздремнул, но вскоре же был разбужен своим товарищем.
— Помогите мне повернуть лодку, — кричал капитан, — иначе мы потонем!
Пеггам бросился к рулю. Лодка прыгала среди бушующих волн, как пробка; море сердито ревело, а между тем ветер был настолько слаб, что едва надувал паруса. Гул вдали не умолкал, и с той стороны, откуда он слышался, поднимался красноватый туман, похожий на огромную огненную завесу. Но это явление продолжалось недолго. Вскоре туман рассеялся, и лодка поспешила покинуть опасное место.
Когда Пеггам спросил капитана о причине его испуга, тот ответил:
— Я дал себя захватить врасплох. Мы неслись прямо на остров и едва не попали в водоворот… Но теперь опасность прошла… Можете спать спокойно.
Эта ночь тянулась нескончаемо долго. И сонное воображение нотариуса рисовало ему кипящую пучину, которая вот-вот должна была поглотить его вместе с лодкой.
Наконец стало светать.
— Ну, теперь мы поплывем к острову и постараемся попасть в течение, — сказал капитан. — Главное, не надо терять мужества.
Пеггаму оставалось молча сидеть и внимательно следить за действиями своего товарища.
Через полчаса нотариус закричал не своим голосом:
— Посмотрите! Посмотрите! Прямо на нас идет смерч! Поверните лодку, иначе он ее потопит!
Капитан улыбнулся.
— Успокойтесь. Этот смерч на нас не пойдет. Мы сами пройдем сквозь него.
— Но ведь это безумие!
— Это дорога к острову.
— Стало быть, ваш остров находится за этим колоссальным столбом воды?
— Нет, не за ним, а в самой середине его. Этот столб имеет около тридцати миль в окружности. Теперь вы понимаете, почему мой остров невидим?
Пеггам просто ушам не верил. Он стоял в лодке и таращил глаза на гигантский смерч.
— А как велика толщина этого водяного столба? — спросил он.
— Около ста метров. Я понимаю, для чего вы об этом спрашиваете: вам хочется знать, может ли лодка пробиться через такую массу воды.
— Вот именно.
— Я могу вам объяснить этот феномен, так как вполне изучил его во время своего пребывания на острове.
— Как вы назвали свой остров?
— Никак.
— В таком случае, назовем его Безымянным.
— Прекрасно… Слушайте же меня. Возле самого острова существует подводный вулкан, находящийся в постоянном действии. Извержения вулкана расходятся под водой в виде короны, нагревают окружающую воду и доводят ее до состояния кипения. Образующийся при этом пар сдавливается верхним слоем воды, а вам, конечно, известна сила пара, находящегося под давлением. Чтобы выбиться из-под этого пресса, он подбрасывает водяной столб вверх, а вода падает обратно вниз, рассыпаясь мелкими брызгами. Впрочем, вы это сейчас сами увидите. Действием подводного вулкана объясняется и тропический климат острова, находящегося в центре извержения.
— Удивительно! — пролепетал нотариус. — Непостижимо!
— Вовсе уж не так непостижимо, как это кажется сначала. Я думаю, что большинство островов вулканического происхождения были прежде точно такими же… По крайней мере в тех случаях, когда извержение вулкана происходило в подобной форме. В сочинениях древних греков мы читаем, что многие мореплаватели того времени боялись вулканических извержений среди моря, считая эти подводные вулканы отдушинами ада.
— Я и не подозревал, что вы обладаете такими научными и литературными познаниями.
— О, ведь я учился в Кембридже, собираясь сделаться пастором, но потом променял ото скучное ремесло на веселую жизнь моряка… Теперь мне осталось только объяснить вам способ, каким мы причалим к острову. Если бы уровень воды вокруг острова был везде одинаков, то к нему нельзя было бы подъехать, но этого нет и не может быть по причине вулканического происхождения острова. Поэтому около острова существует необычайно сильное течение, пробивающее в одном месте столб воды и пара. Отдавшись этому течению, можно и подойти к Безымянному острову, и уйти от него.
— Теперь для меня все ясно. Остается только приложить вашу прекрасную теорию на практике.
— Это нетрудно, но только вы должны мне помогать.
— С удовольствием. Говорите же, что нужно делать.
— Во-первых, возьмите веревку и привяжите себя к мачте, чтобы не упасть от сильного толчка, который получит лодка, вступив в течение. Затем, как только я подам команду, свертывайте немедленно последний парус… Смотрите, как я действую рулем: нужно помешать лодке опрокинуться, так как течение давит на нее справа… Ну вот. Через пять минут мы пролетим через водяную стену с быстротой стрелы.
Пеггам молчал, устремив глаза на величественную водяную колонну, к которой они быстро приближались.
Вдруг капитан закричал громовым голосом;
— Парус долой!
Пеггам поспешил исполнить приказание. Последний парус упал, и лодка пошла вперед, отдавшись силе течения.
Больше Пеггам ничего не видел. Он почувствовал, что его как бы погрузили с головой в теплую воду. Но это было только мгновенное ощущение. Водяной столб был уже за ними. У нотариуса вырвался невольный крик изумления: лодка вошла в канал, прорытый капитаном и его товарищами в первый их приезд к острову, и Пеггам увидел землю, покрытую густой растительностью. Было много цветов, и все необыкновенно крупные, но без запаха. На самом берегу росла кокосовая пальма, вероятно, выросшая из семени, занесенного сюда бурей откуда-нибудь с юга.
