– Понял вас. Итак, вы готовы слушать?
– Готов.
– Аррен л’Калипса. Изгой. Насколько я понял, он все так же богат, но теперь к нему относятся, как к… Как называются эти несчастные малдизцы низшей касты?
– Что? Какой еще касты? – непонимающе ответил я.
Низшая каста малдизцев звалась хиггитами, и отношение к ним в Малдизе было более чем пренебрежительное. Так, грязь в человеческом обличье. Бриан л’Мориа это знал, как и любой ветеран колониальных войн. Знал и Дарксад, как человек в высшей степени любопытный и имеющий знания во множестве областей. Что это было? Он закинул удочку, пытаясь подцепить догадку о моей личности? А не служите ли вы двум господам, Джон?
– Короче говоря, с ним не общаются. Даже семья на время приостановила контакты, и обязанности главы перешли от Аррена к Сирему.
Все правильно. Аррен в опале, Карнирис – серебряный часовой, он не может выполнять обязанности главы клана или даже благородного дома, ибо его единственная забота – это Император. Остается Сирем, младший брат блистательных близнецов.
– Аррен поселился в Оуквэйле, в одном из домов их семьи. Я походил вокруг, поспрашивал, покопался в мусоре. И в переносном, и в буквальном смысле. Выяснилось, что тан л’Калипса уже некоторое время занимался обустройством этого домика. Его обвешали первоклассными защитными заклинаниями, облагородили, ввезли много дорогой мебели, набрали штат слуг. При этом тан л’Калипса пользовался деньгами со своего личного счета. Стороннего, никак не связанного с семьей.
– Через третьих лиц?
– В точку. – В голосе Дарксада послышалась улыбка. – Безупречный тан что-то скрывает. Причем давно.
Какое-то мгновение я усмехался, услышав, как кто-то еще кроме меня так называет Аррена л’Калипса. Но тут же напало опасение, что это вторая попытка подсечь мою личность. Неужели Дарксад знает, на кого работает?!
– Скажите, господин Дарксад, на кого вы работаете?
– Скажу. Как только вы представитесь.
Сказанное можно было понимать двояко. То ли он намекал, что я его единственный наниматель, то ли он понял, что я его раскусил и предлагает баш на баш – я ему свое имя, а он мне имя того, кто еще ему платит. Нет, не выдерживает критики. Если он действительно знает, кто я, то он должен понимать, на что я пойду, дабы сохранить тайну. Себастина рядом, одно слово, и она вырвет из человека хребет. С другой стороны, внезапное исчезновение Дарксада станет буквально моей росписью в том, что я жив, и его второй наниматель эту роспись распознает. Или я просто опять балуюсь с теориями заговора, и лишь эта неизвестность спасает жизнь детективу.
– А еще я нашел один любопытный… Хм, назвать это документом язык не повернется. Как мне его вам передать?
– Просуньте под ширму. Господин Дарксад, у вас есть оружие? Только честно.
– Револьвер под мышкой.
– А у меня в руке. Без глупостей.
– Сколько недоверия, господин Инкогнито!
– У вас определенная репутация.
– С моей репутацией все в порядке. Не то что с вашими нервами.
Под ширму было просунуто нечто. Я жестом остановил Себастину и сам поднял крошечный обгоревший клочок бумаги. Он сильно потемнел, края обуглились, уцелевшая часть стала ломкой, сухой, но цепкий глаз мог различить необходимое – несколько малдизских глиф.
– Покопались в мусоре, говорите?
– Именно так. Полагаю, бумагу бросили в камин, но она прогорела не до конца. Этот клочок чудом сохранился. Он что-то значит?
– Какие-то каракули.
Этот жалкий клочок значит очень многое.
– Что-то еще, господин Дарксад?
– Увы, нет, это все.
– Тогда удачного вам дня. Отоспитесь. Быть может, в дальнейшем наше сотрудничество будет более плодотворным.
– Всего доброго.
Дарксад ушел, и в комнату вернулись мои агенты. Я приказал Торшу немедленно послать за детективом наблюдателя. Когда наблюдатель вернулся через десять минут с вестью о том, что потерял объект слежки, я не особо удивился. Дарксад получает деньги не за красивые глаза.
– Готовьте людей. Вечером мы отправимся в Оуквэйл. В гости.
– Слушаюсь, мой тан.
– И доложите мне, как идет поиск. Мои письма достигают адресатов?
– Да, мой тан. Мы нашли многих и передали им ваши послания.
– Отлично. Посмотрим, чем это закончится. А пока идите и приготовьте штурмовую группу. Но так, чтобы они знали, мы пойдем тихо.
Я посмотрел на обгоревший клочок бумаги и попытался сложить из различимых глиф слово. Либо «креветка», либо «плуг», либо «Триштати». И почему-то имя великого мудреца, бывшего одним из героев Махатриптхаты, показалось мне более вероятным содержанием. Мудрец, совративший юную лодочницу.
Переброска агентов проходит постепенно, под покровом темноты. Они по одному, по двое собираются на соседних улицах, прячутся в тени, ждут. Это трудно, труднее, чем в прежние времена. Оуквэйл и раньше был чистым и хорошо охраняемым районом, а теперь, при так называемом режиме л’Зорназа, когда количество констеблей и солдат на улицах возросло, скрываться стало намного сложнее. Но мы Ночная Стража, и были названы так не потому, что боимся темноты.
Оперативники окружили дом в северо-западной части Оуквэйла. Хороший трехэтажный особняк с величественной колоннадой, белые стены, изящные, но вместе с тем строгие линии, статуи Стражей Маскадуэроса на фасаде. На крыльце в свете наддверного фонаря стоят двое охранников в теплых зимних пальто. Я, Себастина, Луи и еще пятеро агентов включая Торша спрятались в густой тени под старым кленом через дорогу. Мелинда устроила себе «гнездо» на крыше одного из домов и теперь осматривает обитель безупречного тана из длинной медной трубки оптического прицела.
– Готовы?
– Всегда, мой тан.
– Начинаем.
Торш и Кольм плавно подняли и приложили ко ртам духовые трубки.
– Пли, – тихо скомандовал я.
Два глухих звука, два дротика, двое охранников упали, парализованные моей ядовитой смесью. Проваляются шесть часов, а потом им будет так плохо, будто в суставы насыпали битого стекла. И тошно, конечно. Быстрым шагом, но не бегом агенты стали стекаться к парадному входу. Тела охранников оттащили в заросли декоративного кустарника, дверной замок вскрыли за сорок секунд. Моя группа двинулась на третий этаж во внутренние покои Аррена л’Калипса, кабинет, смежный со спальней. Агенты неслышными тенями расползлись по коридорам, беря весь дом под контроль. Снаружи они также перекрыли все входы и выходы, чтобы не допустить побега слуг и вызова стражей закона.
Из-под дверей спальни и кабинета просачивается свет, но движение теней наблюдается только в кабинете. Я жестом приказываю Себастине отстраниться. Все мы имеем на лицах маски, но присутствие рядом со мной женщины может выдать мою личность, а я еще не знаю, будет ли это важно впоследствии. Я не знаю, чем закончится эта вылазка. По моему кивку Торш стучит в дверь кабинета, мелко и нерешительно, как постучал бы слуга, едва осмелившийся потревожить хозяина посреди ночи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
