Инструкция Его императорского величества из Государственного Адмиралтейского Департамента капитан-лейтенанту Литке, командующему шлюпом «Сенявин
По прибытии вашем на Уналашку получите вы от капитан-лейтенанта Станюковича, согласно сделанному ему предписанию, повеление отделиться от него, дабы описать земли чукочь и коряков и полуострова Камчатки (которые по сие время еще никем не описаны и известны только по одному плаванию капитана Беринга), берега Охотского моря и Шантарские острова, которые нам хотя известны, но недостаточно описаны. Согласно сему предположению, немедленно приступить вам к изготовлению [приведению в готовность] своего судна для исполнения сделанного вам поручения. В числе необходимых на то вещей есть одна или две байдары и несколько человек алеутов для управления оными, коими вы должны снабдить себя.
Так как опись азиатского берега должна быть начата Беринговым проливом и лучшее время проходить оным есть июль месяц, то, по выходе с Уналашки, направьте курс свой прямо к Восточному мысу и, определив вернейшим способом как долготу его, так и противолежащего мыса Принца Валлиса и островов Св. Диомида (Гвоздевых), лежащих средь пролива, начать опись свою, следуя к S.
На пути вашем в Берингов пролив описать вам подробно острова Св. Матвея, также осмотреть место, в котором капитан Васильев думал видеть берег, на SO от восточной оконечности [острова] Св. Лаврентия.
При описи земли чукочь и коряков заходить вам во все заливы, которые на сем берегу могут открываться. В особенности имеете со всей подробностью исследовать так называемое Анадырское море, образующее большой залив, в котором находятся другие меньшие, из коих два названы Ночен и Онемен; в последний впадает река Анадырь. Желательно, чтобы приказали описать на гребных судах как устье сей реки, так и послать во внутрь ученых с вашего судна, дабы доставить нам сведения, относящиеся до сих нам вовсе неизвестных берегов. С такой же подробностью имеете вы описать Олюторский залив, который, как и весь берег, лежащий к N и к S от оного, никем не описан и о котором не имеем мы другой карты, кроме Беринговой.
По окончании описи всего Камчатского берега заходите в Камчатку, дабы оттуда отправить донесения ваши в Санкт-Петербург.
Опись берега Охотского моря назначается вам на другой год. Возвращаясь от S, где предполагается вам провести зимние месяцы, имеете вы прорезать гряду Курильских островов, где найдете то удобнее, и, войдя в Охотское море, держать к северной оконечности полуострова Сахалин[175], а оттуда начать опись берега, лежащего между Сахалином и Удским острогом, включая в оную Шантарские острова, которые следует описать с большей подробностью, вместе с Тугурским заливом.
Так как весь западный берег Охотского моря от города Охотска до Удского острога был описан гг. вице-адмиралами Сарычевым и Фоминым, то не имеете вы надобности осматривать оный, а по окончании описи Шантарских островов тотчас должны держать к северному берегу Охотского моря, лежащему на восток от Охотска, описав подробно Тауйский, Пенжинский и Ижигинский заливы, которые нам мало известны, особенно в отношении геогеографического их положения. Окончив опись сих берегов, следовать вдоль западного берега Камчатки к Курильским островам, определяя местами географическую долготу, где только будет возможно, а потом в Петропавловскую гавань, откуда, буде капитан Станюкович там, вместе с ним возвратиться в Россию.
Относительно занятий ваших во время зимних месяцев, которые должны вы провести в тропиках, то сие совершенно предоставляется вам, приводя только вам на вид:
1) чтобы на пути вашем к S осмотреть то место, в коем на некоторых картах недавно начали означать острова под именем Бонин-Сима;
2) что надлежит вам исследовать подробно все пространство, в котором находится архипелаг Каролинских островов, начиная от островов Маршала до Пелевских островов, и простирать ваши исследования до самого экватора;
3) острова Марианские и остров Юалан представляют вам удобные места освежения. Западнее островов Маршала не надобно вам ходить, ибо пространство, лежащее на восток от сих островов, предписано капитан-лейтенанту Станюковичу.
Ежели вы по каким-либо обстоятельствам возвратитесь одни в Россию, то желательно, чтобы вы осмотрели северную сторону Соломоновых островов, потом северную сторону Новой Ирландии и Нового Ганновера и острова, лежащие в небольшом расстоянии от оных; напоследок выходите Молуккским морем в Южный Индийский океан одним из проливов, лежащих на запад от Новой Голландии. Для дальнейшего плавания вашего вокруг мыса Доброй Надежды кажется излишним давать вам наставление.
«Сенявин» был барк 90 футов длиной, вооруженный 16 карронадами[176]. Такого рода суда, суть удобнейшие для дальних и продолжительных плаваний, соединяют в себе качества, нужные в добрых мореходных судах, не требуя большого числа людей для управления. «Сенявин» был весьма спокойное морское судно; но, к несчастью, не имел хода, столь нужного во многих случаях, особенно в неизвестных местах, что в продолжение путешествия часто было причиной большого для нас неудовольствия. «Моллер» был тех же размерений, что и «Сенявин», но другого плана, был вместительнее и ходил лучше. Оба судна построены на Охтинской верфи нарочно для этой экспедиции, в мае 1826 года спущены на воду и в начале июня приведены в Кронштадт, где были снаряжены окончательно. О снаряжении этом нет надобности много распространяться; в нынешнее время оно во всех нациях почти одинаково. Довольно будет сказать, что мы были снабжены лучшими снарядами и провизией в таком изобилии, насколько позволяла вместительность судна. Некоторые статьи надлежало дополнить в Копенгагене и в Англии.
Сверх того находилось на шлюпе до первого прибытия на Камчатку 15 человек матросов и мастеровых, отправленных на службу в Охотский и Петропавловский порты. За исключением одного матроса, умершего вследствие ушиба, полученного при падении с марса, все участвовавшие в экспедиции благополучно увидели Отечество. Но нам суждено было год спустя оплакать потерю деятельнейшего ее участника, Мертенса. Да позволено нам будет почтить здесь память незабвенного друга, в цвете лет похищенного у наук. Ревностный ученый, приятный собеседник, он был душой и украшением маленького нашего общества. Энтузиазм его к наукам не знал пределов; он умел распространить его на всех; и не только товарищи, но даже матросы радовались, когда чем-нибудь могли помогать его работам. Доблести его как ученого и неутомимого естествоиспытателя оценены другими; мы оплакиваем в нем драгоценного товарища по качествам души и сердца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
