Читаем без скачивания Фантастика 2008 - Серей Палий

— Тебе чего надо? — Кенеджуми прилепил вибронож обратно на пояс.

Лемур промолчал. Кенеджуми знал, что лемуры обладают зачатками телепатии, но те, кто прививал им эти гены, не довели работу до конца. Хотя при большом желании лемуры могли внушать человеку отдельные образы. Так что ничего удивительною в том, что Кенеджуми почувствовал взгляд во сне, не было. Другое дело, зачем лемуру было его будить?

Он присмотрелся к зверьку. Сфера в очередной раз повернулась к солнцеприемнику, вызвав оживление среди лиан, и шерстка лемура вспыхнула чистым золотом. Вот это номер! Золотых лемуров вывели для хранения информации. По команде хозяина они мгновенно запоминали любое изображение, которое затем могли передать другому лемуру или экранам-хамелеонам. Позволить такую зверушку себе могли только очень богатые кланы. В геноме золотого вида оказался дефект, из-за которого выживало не больше одного детеныша из сотни. Дорогая штучка…

Кенеджуми задумался. С одной стороны, лемура можно сторговать на любом рынке за огромные деньги. Его наверняка надуют на цене, но даже при таком раскладе полученного хватит, чтобы покончить с бродяжничеством. Пока его не вышвырнули из Ханеда, он числился неплохим агротехником. С деньгами, вырученными за лемура, можно занять любую пустую сферу и попытаться наладить свое хозяйство. Или даже купить купол на диске. Обалденные перспективы.

Медленно протянув руку к лемуру, Кенеджуми коснулся его. Тот деловито выловил еще одного таракана и сожрал его, но не отскочил. Похоже, он просто потерялся.

Вслед за прикосновением к лемуру голову Кенеджуми посетили еще две мысли. Во-первых, если у лемура в башке уже что-то есть, значит, грош ему цена. Не зная кода, извлечь эти данные будет невозможно. Большой недостаток лемуров — они могут запомнить огромное количество информации, но только один раз. Пока хозяин не даст ему команду забыть их, ничего нового в мозги лемура не влезет. И во-вторых, у этого золотого определенно есть хозяева. Которые, очевидно, не очень обрадуются, если узнают, что кто-то загнал их лемура на ближайшей нити. Последствия недовольства могли варьироваться от милосердного выброса в открытый космос до привязывания к проросткам вакуумной травы на солнечной стороне. Кенеджуми приходилось слышать, что у жертвы сначала начинается кислородное опьянение, а потом трава начинает расти прямо через его тело… Как правило, трава сжирает всю органику, до которой дотягивается, и не брезгует даже костями. Может, ну его, этого лемура?

Кто-то несильно толкнул Кенеджуми в спину. Он обернулся и заорал. На этот раз было от чего — перед ним болтался труп. Даже если постараться не обращать внимание на облака шариков крови, облепленных тараканами, человека трудно было принять за мирно усопшего обитателя нитей. Одна рука у трупа отсутствовала начисто, а обугленная куртка убедительно свидетельствовала, что бедолагу обстреляли из бластера. Однако штука не менее дорогая, чем лемур. И гораздо более опасная. Впрочем, несчастный скончался не от потери руки. Через огромную дыру в животе открывался отличный вид на трос, ведущий к кольцу, на котором вращались сферы. Что-то подсказывало Кенеджуми, что перед ним владелец лемура. И это же чувство подсказало ему, что надо уносить отсюда ноги, даже не задумываясь о том, сколько стоит этот лемур. Пять лет бродяжничества по паутине обострили инстинкт самосохранения Кенеджуми со страшной силой.

Но лемур, очевидно, пришел к другому выводу. Не успел Кенеджуми отвязать ноги от лианы, как зверь прыгнул ему на спину, обхватив его лапками. Тонкие пальчики сплелись на груди Кенеджуми в прочный замок, а длинный пушистый хвост сполз по ноге и обвил ее. Кенеджуми взвыл, схватил лемура за лапы, но разжать их не смог. Попробовал стащить его с себя за шкирку, но безрезультатно. Когда же он схватился за вибронож, то лемур просто цапнул его за шею.

— Ну чего тебе от меня надо? — взвыл Кенеджуми. — Хочешь чтобы меня пришили, как и твоего хозяина?

Мир вокруг Кенеджуми мгновенно расплылся, а в мозг впились сотни раскаленных игл. Его замутило, стало тяжело дышать, но через пару секунд отпустило. Измененный мозг лемура оказался куда более действенным орудием убеждения, чем его зубы.

Очевидно, убедившись, что Кенеджуми понял его правильно, лемур вернулся к конструктивному диалогу. Голова наполнилась назойливым гудением — зверек явно пытался что-то внушить. Перед глазами у Кенеджуми начали возникать невнятные картинки, большинство из них разобрать оказалось невозможно. Похоже, лемур намекал, что не отвяжется, пока его не доставят куда-то. Но куда? В ответ замелькала карусель размытых картинок. С грехом пополам Кенеджуми сообразил, что ему нужно обшарить вещи покойника.

Разогнав тараканов, он принялся исследовать карманы трупа. В своей жизни Кенеджуми повидал покойников, но не расстрелянных из бластера. В клане Ханеда он похоронил немало мертвецов на полях диска в качестве удобрений. Но все они умерли своей смертью.

В карманах покойника оказалось пусто. Голова Кенеджуми снова загудела, чертов лемур опять пытался с ним объясниться. Но его вмешательство не требовалось, Кенеджуми и сам сообразил, что где-то рядом должна болтаться сумка. Он отвязал от лианы свой рюкзак и задумался, куда его пристроить. На спине прочно обосновался лемур, никакой возможности избавиться от него в ближайшее время не предвиделось, так что рюкзак пришлось вешать спереди. Вид со стороны, должно быть, у него совсем дурацкий.

Кенеджуми оттолкнулся от лианы и полетел к прозрачной стенке сферы. Когда-то он слышал, что самые первые сферы строили из неорганического стекла, но потом вывели для этого дела пауков-ткачей. Пауков сделали симбиотами, подселив к ним в организм кислородный мох и с десяток вида растений-живучек, заполнявших теперь бесчисленные экосферы за пределами диска. Умирая, пауки выпускали своих симбиотов, которые и заселяли сферы, делая их пригодными к жизни.

прицепленная вместе с еще пятью такими же сферами, сфера, где гостил Кенеджуми, вращалась на самом начале нити, ведущей к Плутону. Внутренний диск, последний гигантский проект человечества, сиял перед ним во всей красе.

Историю диска и паутины баечники передавали из поколения в поколение. Кенеджуми наслушался в детстве столько разных ее версий, что давно не верит ни одной. Но общие технические детали у них имелись. Пару сотен тысяч лет назад до людей дошло, что скорость света превысить невозможно, а мифическое подпространство так и осталось выдумками физиков-теоретиков. Так что обживаться придется на месте. Даже самый распоследний недоумок понимал, что планетарных ресурсов не хватит надолго и пора всерьез браться за освоение внутреннего космоса системы. Так возникла идея стабилизации планет в плоскости эклиптики и заселения пространства между ними.

А вот дальше у баечников начинались существенные разногласия. Как правило, авторство человекоспасительного проекта приписывалось предкам того клана, из которого происходил баечник. Впрочем, честь относиться к творцам диска и паутины могла предоставляться и тем, у кого гостил рассказчик. Иначе он рисковал остаться без заработка, а то и здоровья.

Сначала через всю систему протянули макронити, укорененные на первом кольце диска. На конце каждой из них поместили стабилизаторы, намертво закрепившие планеты по отношению друг к другу. Система продолжала вращаться, но парада планет больше никто не видел. Пояс астероидов и спутники пустили на создание платформ внутреннего диска… Ну, диск, пожалуй, это громковато сказано. Материала, как и следовало ожидать, не хватило, и дыр в нем оказалось больше, чем самого диска. Платформы засадили вакуумной травой, чудом генной инженерии, вырабатывавшей на солнце атмосферный газ. Так что диск стал частично пригоден для обитания, достаточно было накрыть куполом участок травы. Правда, жить приходилось на надстройках — трава обладала дурной привычкой сжирать все, что на нее попадало. Толстые пупырчатые жгуты обычно активно поглощали солнечный свет и межзвездное вещество, но никогда не отказывались от добавки в виде какого-нибудь неудачника.

Там, где заканчивался диск, начиналась паутина. Кроме пяти планетарных и ста двадцати радиальных макронитей, между ними протянули тысячи окружных. К нитям привязали первые экосферы, в которых высадили растения-живучки и кислородный мох. Мох, конечно, не давал того количества воздуха, что вакуумная трава, зато и не пытался никого слопать. Заодно он годился для создания запаса воздуха в панцирниках. Кроме растений в невесомости смогли прижиться только насекомые, приматы и несколько видов ящериц. Потом люди вывели пауков-ткачей, которые пряли нить и стекломассу для новых сфер, а дальше… Дальше началась анархия, человечество разбежалось по разным углам паутины и диска и на тысячи лет забыло о каких угодно государственных структурах. Но даже это не смогло повлиять на стабильность новой конструкции Солнечной системы. Пусть машинные технологии канули в Лету вместе со старой Землей, а все металлы ушли на постройку стабилизаторов и солнцеприемников, транслировавших солнечную энергию во все концы нитей, жизнь на диске и паутине поддерживали биотехнологии, позволявшие пользоваться возобновляемыми ресурсами.