– Я узнаю, где находятся болевые точки каждой ведьмы, чего они больше всего боятся, что ненавидят, перед чем пасуют. И… вуаля!
– Не понимаю тебя.
– Сейчас поймете. Вот вы, Анна Николаевна, больше всего боитесь потерять свой абсолютный музыкальный слух. Разве не так? Кто вы без музыкального слуха? Как вы станете преподавать, играть на фортепиано… А между тем лишить вас этого дара – дело простейшее.
– Не смей, девчонка! – вскричала Анна Николаевна. – Знай свое место: тебе никогда не стать первой среди нас!
– Ах так! – Юля вскочила из-за стола. Сплела пальцы сложным узором и заговорила монотонно: – Изреель, авеш-но-кони, нить незримую протяни. Обвей этой нитью горло ведьмы… ведьмы… Анны!
Пых! В воздухе словно вздулся и лопнул огненный шар! Но Анна Николаевна стояла спокойно.
– Ты не сможешь сплести против меня заклятие, – сказала она. – Ты не знаешь моего Истинного Имени. Как, впрочем, не знаешь и Истинных Имен других здешних ведьм. Вот в этом ты просчиталась, деточка.
– Будьте вы прокляты! – вскричала Юля и швырнула в Анну Николаевну пригоршней молний.
Молнии не достигли цели. Анна Николаевна выставила вперед ладонь словно щит, и молнии, столкнувшись с ладонью, осыпались на землю, звеня как медяки.
– Проклятия не помогут, – медленно сказала Анна Николаевна. – Во-первых, ты не умеешь составлять правильных долгодействующих проклятий. А во-вторых, ведьмы, против которых ты начинаешь свою детскую войну, ждать не будут.
– То есть?
– То есть жди войны в ответ. Думаешь, Баба Зина Мирный Атом позволит тебе верховодить ею? Даже и не надейся! Это с виду она такая… простоватая. А на самом деле могучая колдунья.
– Не верю, – скривилась Юля. – А знаете почему?
– Почему же?
– Потому что, будь вы могущественными, вы бы давно уже стояли у власти в этом городе! Вы бы – правили!
Анна Николаевна раздумчиво покачала головой.
– Веский аргумент, – наконец сказала она. – Но на деле он ничего не стоит. Видишь ли, дорогая племянница, на самом деле настоящие ведьмы вовсе не стремятся к власти. Кстати, в прошлый избирательный срок у нас был мэром колдун. Он так всем надоел своим должностным колдовством, что его переизбрали раньше положенного срока.
– Не верю, – повторилась Юля. Рожки на ее голове пламенели как два китайских фонарика. – Настоящие ведьмы всегда хотят быть у власти! Кто правит ведьмами? Ведьма! Эта, которая в Толедо… Не думаю, что она не хочет власти! Анна Николаевна, то, что вы говорите, просто наивно. Может быть, власти не хотите лично вы, хотя я сильно в этом сомневаюсь. Но другие ведьмы пойдут за мной, потому что они жаждут владеть и управлять. И я дам им эту возможность.
– Как, глупая девчонка?
– Узнаете со временем, – сказала Юля. За разговором она почти в одиночку прикончила бутылочку «Арарата» и теперь смотрела осоловело. – Я п-потом начну всех ставить по местам. А сейчас мне просто необходимо выспаться. Я давно не спала с тех пор, как вышла из комы, хи-хи.
– Что ж, выспаться так выспаться, – осторожно произнесла Анна Николаевна. – Тебе помочь подняться наверх?
– Мерси, сама справлюсь, – невнятно пробормотала Юля. От нее разило коньяком и лимонами. Девушка встала, лениво взмахнула руками и захихикала: – Пилотируюсь в спальню! Вперед и вверх!
Ноги ее при этом оторвались от земли, и Юля полетела. Летела она, правда, тяжело и неграциозно, но важен сам факт.
– Дверь, откройся, – немедленно приказала Анна Николаевна, и запертая дверь в спальню приоткрылась, пропуская пьяненькую всемогущую колдунью. Не сотвори заклинания Анна Николаевна, Юля бы крепко приложилась о дверь, но это мелочи.
Юля дотрюхала по воздуху до своей кровати и тяжело завалилась в нее. Ее босые грязные ноги перепачкали свежеотбеленные простыни, но Юля этого уже не заметила. Она спала крепким хмельным сном. Алый свет рожек погас, теперь это было обычное украшение на хеллоуин…
Анна Николаевна некоторое время посидела внизу, допивая чай с остатками коньяка. На лице ее были написаны самые противоречивые размышления. Наконец она пробормотала: «Нет, одна я не справлюсь с этим» – и встала из-за стола. Перешла в кабинет, где на столе по-прежнему красовался накрытый парчовым покрывалом магический кристалл. Анна Николаевна заперла за собой дверь не только на врезной замок, но и на пару магических заклятий, после чего сняла с шара покрывало. Шар тут же засветился приятным изумрудным светом.
– Вызываю ведьму Марию Белинскую, – объявила Анна Николаевна негромко. – Кристалл, яви мне ее.
…А надо сказать, что в это самое время Марья Белинская вела весьма приятный, перемежаемый поцелуями и пожатиями рук разговор с владельцем чайного дома «Одинокий дракон» господином Чжуань-сюем. Разговор вообще грозил перейти в стадию «изнывающий дракон лижет сердцевину персика», но тут легкий звон в воздухе возвестил нашим влюбленным, что за ними наблюдают.
– Погоди, Чжуань, – сказала Марья, с сожалением высвобождаясь из объятий мужчины-дракона. – Похоже, кого-то из нас ищут и вызывают.
– Меня не могут искать по кристаллам, – сказал Чжуань-сюй. – Скорее всего, это тебя, Машенька.
Марья Белинская повела в воздухе ладонями, словно протирая невидимое окошко. И перед ней высветился зеленоватый овал света, в этом свете Марья увидела встревоженное лицо Анны Николаевны Гюллинг.
– Анна Николаевна, что случилось? – спросила Марья.
– Юля, – кратко сказала Анна Николаевна. – Юля «случилась». Маша, мне необходимо поговорить с вами. О, господин Чжуань-сюй, приветствую вас, простите, что раньше не заметила!
– Я не люблю мешать приватным беседам, – склонил голову дракон.
– О, господин Чжуань-сюй, боюсь, тема этой беседы касается и вас, – сказала Анна Николаевна. – Нам нужно встретиться. Немедленно.
– Предлагаю у меня в чайной. Я приготовлю чай и кальян. Как скоро вы прибудете, Анна Николаевна?
– Через пять минут буду у вас. Мое помело стало плохо заводиться.
Пока текли эти пять минут, Марья привела в порядок расстегнутую блузку, а Одинокий Дракон (так мы будем иногда называть Чжуань-сюя) принялся за приготовление чая и кальянов.
Наконец помело Анны Николаевны зависло в воздухе непосредственно над крышей чайной. Зависло и ни в какую не хотело спускаться ниже.
– Ах, чтоб тебе! – в сердцах сказала Анна Николаевна помелу, слезла с него и осторожно, мелкими шажками, начала передвигаться по воздуху, твердя особое заклинание. Это заклинание сгущало воздух до плотности картона, но даже по картону идти приходится с вящей тщательностью.
Кое-как, поминутно поминая святую Вальпургу, Анна Николаевна спустилась на грешную землю и очутилась перед гостеприимно распахнутыми дверями чайной.
Навстречу вышел, кланяясь, Одинокий Дракон.
– Мы уже ждем, ждем, – благодушно улыбался он.
– О, как я вам благодарна! – сказала Анна Николаевна. – Моя метла зависла над вашей крышей.
– Снимем, – махнул рукой Одинокий Дракон. – Проходите, располагайтесь.
Анна Николаевна вошла в полутемный, наполненный ароматами чайный зал. К ней подошла Марья Белинская. Ведьмы обнялись.
– Так что же все-таки стряслось? – спросила Марья у Анны Николаевны, как только они уселись на подушки и хозяин принес чаю, сладостей и пару кальянов. Чжуань-сюй расположился рядом с Машей, замерцал бронзово-зелеными глазами…
– Что стряслось… – эхом повторила Анна Николаевна. – Проблемы с Юлей. Маша, эта девочка совершенно переменилась после костра.
– Возможно, это последствия стресса, – сказала психологически подкованная Маша.
– Сомнительно. Я сегодня разговаривала с Юлей. Да, во-первых, она совершенно переменилась внешне. Наряд абсолютно неприличный даже для такой вольной профессии, как ведьма. Чулки в сетку, красный купальник…
– О? – с интересом округлила глаза Марья.
– Но даже не в этом дело, не в наряде. Юля вбила себе в голову, что должна прикончить Сидора Акашкина, потому что, дескать, он виновен в ее несостоявшейся гибели. Но и это не самое ужасное.
