— Я буду заводить цичэ… Сам буду ездить на цичэ, — уверенно произнес Лю.
Без улыбки нельзя было смотреть на маленьких граждан большой страны. Растут смелые, любознательные дети. Их будущее — большое, светлое. Они будут иметь свои цичэ…
Ранним солнечным утром следующего дня нас провожали первый секретарь городского комитета партии товарищ Чжи Цзен-яо, заместитель секретаря товарищ Садых Хаса и управляющий нефтепромыслами Карамая товарищ Чэнь Фын. Они тепло попрощались, пожелав нам счастливого путешествия.
Из Карамая наш путь лежал через Джунгарскую пустыню на юг и дальше в Урумчи. Ехали медленно. Дорога, пересекающая Джунгарскую пустыню, шла на подъем. Вдруг погода стала резко портиться. Безоблачное небо помутнело, быстро затягиваясь серыми слоистыми облаками. Подул ветер. Сила его заметно нарастала. В районе песчаных барханов ветер привел в движение золотистые потоки песка, срывавшегося с гребней тонкими струями. За барханными песками, после того как мы миновали небольшую возвышенность, с которой открылась бесконечная даль равнинной пустыни Джунгарии, ветер уже бушевал вовсю. Его порывистый свист заглушал шум бегущих машин. Это летел но пустыне рожденный в горах неистовый Эвгей. Ветер с ожесточением гнал в тучах песка и лёсса вырванную с корнем полынь и перекати-поле. Теперь Эвгей злобно бил в туго натянутые тенты машин, словно хотел сбросить их с дороги и угнать в глубь раскаленных песков. Но это не под силу даже ураганному Эвгею. Машины, увеличив скорость, мчались, уходя от непроглядной, как ночь, пыльной толщи, затмившей позади нас пустыню.
Раньше я знал о бурях в пустыне только понаслышке и вот довелось испытать ее на себе, правда, не так, как приходилось переносить путешественникам прошлого, проходившим по этим местам с караванами, верхом на лошадях или верблюдах.
Плотные тенты защищали нас от ураганного, холодного Эвгея, но не могли защитить от тонкой, как пудра, пыли. Она проникала всюду, но это не беда. Мы закрывали лица специальными марлевыми повязками.
Пыльный буран, ранее заставлявший останавливаться караваны, не смог остановить наши машины. Отсчитывая километры, под звуки неистово ревущего на разные голоса ветра, они уходили из зоны бушующего урагана. К вечеру, пропыленные насквозь, мы добрались до многокилометровой лесозащитной полосы на автостраде Хоргос-Урумчи. Ее плотная зеленая стена из пирамидальных тополей вытянулась вдоль главного шоссе, защищая дорогу от палящих лучей солнца и пыльных бурь пустыни.
Миновав тополевую аллею, мы свернули вправо, к Тянь-Шаньским горам, и сразу попали в настоящий молодой лес, рассеченный на квадраты широкими проспектами строящегося города Шихэцзы.
В ноной уютной гостинице Шихэцзы нас приветливо встретила стройная девятнадцатилетняя Цань Шу-тинь. В Шихэцзы еще не хватает рабочих рук, и Цань Шу-тинь совмещает обязанности директора гостиницы, администратора, уборщицы. И нужно отдать ей должное — гостиница содержится в образцовом порядке.
Пока мы чистились от пыли, мылись, на город Шихэцзы опустилась ночь. На улицах вспыхнули электрические фонари, раскачиваемые порывами налетавшего из пустыни ветра. Ветер выл злобно, шумно шелестел листвой деревьев. В полночь пошел проливной дождь. Струи воды звонко хлестали по стеклам больших гостиничных окон. Под вой ветра и шум дождя мы спали в прекрасных постелях под теплыми шелковыми одеялами, расшитыми причудливыми драконами.
К утру ветер стих. Сильно похолодало. С вершин Тянь-Шаньских гор, побеленных снегом, ползла на север рваная муть облаков, посыпая землю моросью. В такую погоду мы оставили гостиницу Шихэцзы. Разбрызгивая колесами липкую грязь, «Газики» вышли на главную автотрассу и пошли на восток. И снова бежали без конца встречные и обгоняющие нас автомобили Синьцзяна с людьми и грузом.
Редкий в этих местах ночной ливень щедро напоил истосковавшуюся по воде пересохшую землю, обильно смочил и дорогу. Дорога раскисла и из пыльной превратилась в скользкую и опасную. Местами она сильно суживалась, возвышаясь над глубокими кюветами. Ехать пришлось на пониженной скорости. Мера предосторожности оказалась не напрасной. Километрах в десяти от Шихэцзы мы увидели первую жертву скользкой дороги. Груженный чугунными слитками трехтонный грузовик сполз в кювет, а на обочине стоял расстроенный шофер, перепачканный грязью. Разве можно оставить в беде товарища? Наш мощный ГАЗ-63А сполз в кювет на противоположную сторону дороги. Его шофер Данилыч перекинул через дорогу стальной трос лебедки, зацепил крюком за заднюю раму китайский грузовик, включил лебедку и, на радость китайскому шоферу, с удивительной легкостью вытянул трехтонку на дорогу. Сделав доброе дело, мы поехали дальше. И еще раз наша сильная машина вытащила из кювета грузовик, и снова благодарность шофера, крепкие рукопожатия за товарищескую помощь.
Моросящий дождь перестал. В холодном и неприветливом небе проносились грязно-серые хлопья облаков. Было холодно. В горах выпал снег. Сильно понизилась температура воздуха. Из-за скользкой дороги только к вечеру добрались до Урумчи — столицы Синьцзян-Уйгурского автономного района. Снег щедро засыпал улицы, площади и плоские крыши домов. Мы не рассчитывали, что так быстро наступит зима.
«ОГНЕННАЯ ЗЕМЛЯ»
(по дороге на Турфан)
В Урумчи мы прожили несколько дней, готовясь к поездке в одно из удивительных мест земного шара — Турфанскую впадину.
Турфанская впадина на 154 метра ниже уровня моря. Она окружена каменистой покатой безжизненной пустыней и восточными отрогами Тянь-Шаньских гор.
«Огненная земля» — так называют Турфан, одно из самых жарких мест Синьцзяна. В летние месяцы здесь галька нагревается настолько, что лопается от жары. Летом по камням без обуви не пройдешь, и турфанцы в шутку говорят:
— У нас в Турфане очень трудно приобрести свежее куриное яйцо. Не успеет его курица снести, как оно уже вареное.
В центре Турфанской впадины расположился древнейший город Турфан — в прошлом центр государства Гаочан. Он стоял на «Великом Шелковом пути» в Индию, на Ближний Восток и европейские государства.
От Урумчи до Турфана около двухсот километров. Дорога идет на восток по долинам, через хребет Джаргес высотой около 1500 метров.
Пока мы жили в Урумчи, стояла холодная погода. По ночам лениво падал снег. Днем пригревало солнце и не переставая дули пронизывающие ветры. Перемешанный с лёссом снег таял, образуя мутные ручейки и лужи. К вечеру талая вода застывала и за ночь покрывалась льдом, припорошенным пылью.
