Ежики тут же подчинился ворчливому приказу. И уже в постели сказал:
— А ты… в тебе, наверно, целый миллион койво, в одном. Ты вон какие чудеса творишь… — Он слегка подмазывался к Яшке, потому что Яшка, хотя и знает все на свете, разбирается в тысячах вещей, а сейчас еще к тому же вобрал в себя целый Информаторий, но по характеру все равно пацаненок — добрый, но капризный и упрямый… Интересно, как бы он выглядел, если был бы настоящим мальчишкой?
Казалось, Яшка усмехнулся. И стало ясно, что Ежикины мысли он прочитал.
— Глянь на экран…
Ежики посмотрел. Там — не на экране, а перед ним — просветлел воздух. И в воздухе этом обрисовался мальчик — большеголовый, кудлатый, лет девяти. В потрепанной, старинного вида матроске, в залатанных штанах с порванными застежками у колен, с перекрученной лямкой через плечо. Босой…
— Ой, Яшка!.. Это ты?!
— Тише… Можешь не говорить, а просто думать. Только отчетливо.
— Это ты, Яша? — отчетливо подумал и на всякий случай шевельнул губами Ежики.
— Не знаю… Такой был Лотик. Тот, который сделал мне окошко. По-моему, мы похожи… Теперь это я.
Мальчик шагнул от экрана, сел на край пластиковой кадки, из которой росла высоченная, под потолок, пальма. На левое колено положил правую ступню, стал осторожно трогать на косточке подсохшую болячку. Облизнул губы…
Как с таким говорить о серьезном? О самом главном?
Но Лотик-Яшка глянул исподлобья печально и требовательно. Черными глазами. Ежики понял: можно.
— Яшка… Я хочу попросить тебя о помощи.
У мальчика шевельнулись губы.
— Я тоже… — отдалось в Ежики.
— Подожди! У меня очень важное дело! Ну, прямо дело жизни!
— И у меня… — Теперь уже будто не кристалл давал звук, а сам Яшка-Лотик говорил из-под пальмы. — У меня важнее! Я первый!
Что с ним было делать? Заспоришь — обидится.
— Ну, рассказывай, — вздохнул Ежики.
Яшка сел прямо. Взялся за края кадки. Волосы отбросил рывком головы.
— Я — звезда.
Он стал даже чуточку взрослее и красивее. И это «я — звезда» сказал со скромной и настоящей гордостью.
А Ежики растерянно мигал.
Яшка проговорил снисходительно:
— Ты спрашиваешь: какая звезда? Объясняю: еще не вспыхнувшая… Теперь у меня в голове все разложено по полочкам, я знаю смысл.
— Какой… смысл? — почему-то испугался Ежики.
— Слушай. Из меня растили модель Мироздания. Так? Так… Но целой Вселенной я стать не могу, ведь я только модель…
Ежики вспомнил метровый галион в желтом окне.
— Ну да, — кивнул Яшка. — Как модель кораблика не может стать кораблем. Но все равно она немножко корабль… А я… Во мне ведь есть что-то космическое. И одним атомом Вселенной — одной звездой — я сделаться могу! Ведь во мне звездное вещество.
— Ну… а как ты ею сделаешься? Звездой-то… — робко сказал Ежики.
— Я должен вспыхнуть! А ты мне поможешь.
— Ну уж дудки! — Ежики решил, что спятивший Яшка хочет окунуться в какую-то горючку, а потом чтобы его зажигалкой! Причем он забыл в этот миг, что настоящий-то Яшка — кристалл, а не мальчик.
Яшка-Лотик на краю кадки вдруг опрокинулся, привалился к пальме (она, правда, не шелохнулась), задрал коленки и начал хохотать. Звонко так! Будто правдашний мальчишка:
— Да ты что придумал! Это же совсем не так! Ой, не могу!..
— Это что у тебя за веселье?! — За дверью послышались шаги.
Яшка прыгнул с кадки, стремительно уменьшился, кинулся к Ежики под простыню, юркнул в кулак. Повозился там и пропал — видимо, забрался внутрь кристалла.
Сестра Клара с фонариком возникла на пороге.
— Ты что, экран включал?
— А?
— Мне показалось, что у тебя экран работает. Или есть кто-то…
— Кто?
— Вот я и спрашиваю…
Яшка тихо хихикал в кулаке.
— Я спал, — вполне натурально соврал Ежики. — А вы мне про экран… Я не знаю, где его тут включают…
— Извини, Мати. Наверно, я сама задремала… Бывает же…
Она тихо притворила дверь.
Яшка-мальчик всплыл над кроватью и повис у потолка, будто подвешенный за лямку. Несмотря на нелепость позы, он сказал очень веско:
— Я все науки перетряхнул в Информатории. Все узнал и рассчитал. Звезды часто зажигаются от столкновения. Летят в пространстве два камешка или две песчинки, и если скорость световая и если они сталкиваются — трах! — масса возрастает ужасно бесконечно и вспыхивает.
Ежики и сам слышал про такое. Но…
— А как встретишь-то? И как наберешь скорость?
— Наберу, — сказал Яшка, покачивая босыми ступнями (к одной прилипло семечко клена). — Ты поможешь.
— Как?!
— Да тише ты… Слушай и молчи. Ты сам себя не знаешь. А я чувствую — ты сможешь, ты же койво… Ты мне дай только первый толчок. Запусти из чего-нибудь или подбрось. И толкай взглядом! Представь, будто магнитным лучом гонишь меня вперед, вперед, все выше!.. Это для начала, первые секунды. А дальше я полечу сам.
— А энергия?
— В Космосе знаешь сколько энергии! Главное, настроиться на нужную волну.
Ежики поверил. И в то, что Яшка взлетит, и в то, что настроится на нужную волну и наберет скорость. Но грустно стало. И страшно за Яшку.
— Там же пустота… А если ты миллиард лет будешь лететь и не встретишь никакой песчинки? И не вспыхнешь?
— Когда-нибудь все равно встречу. Хоть в бесконечности…
— А если… когда вспыхнешь… Ты не боишься?
Яшка сверху упал на постель. Ежики пискнул и зажмурился, ожидая удара. Но даже простыня не шелохнулась. Яшка — настоящий, с репьем в кудлатой голове, однако совершенно невесомый — сел на край кровати. Зябко взял себя за плечи.
— Страшно маленько… А все равно. Раз я могу стать звездой — я должен. Иначе зачем я на свете? Валяться в чужих карманах?
Ежики тихо сказал:
— Не в чужих, а в моем.
Яшка быстро оглянулся на него через плечо. Отвернулся опять. И ответил так же тихо:
— Я ведь все равно не могу быть твоим йхоло. Я живой…
— Разве я говорил, что йхоло? Я думал… что друг…
— А друзей в клетках не держат…
Что тут можно было возразить?
А Яшка, не оборачиваясь, проговорил:
— И дружба ведь не бывает вечная…
— Почему?
— Ну… ты вырастешь…
— А потом умру, — подсказал Ежики. Ему было не страшно, только горько.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
