Читаем без скачивания Плоский мир: краткая история ХХI века - Томас Фридман

Иной контекст, иное повествование, иное воображение.

Я прекрасно сознаю несовершенства индийской демократии, первое место среди которых занимает угнетающая кастовая система. И все же поддержание функционирующей, несмотря на все свои уродства, демократии на протяжении полувека с лишним в стране, более чем миллиардное население которой разговаривает на десятках разных языков, — это что–то близкое к чуду, и, безусловно, оно является мощнейшим источником глобальной стабильности. Среди индийских президентов двое мусульман, причем нынешний президент, А. П. Дж. Абдул Калам, не только мусульманин, но и отец индийской ядерной программы. В Индии женщина–мусульманка заседает в Верховном суде — при том, что в Саудовской Аравии женщинам не разрешено даже управлять автомобилем. Индийские мусульмане, среди которых есть несколько женщин, являются губернаторами разных индийских штатов; самый богатый на сегодняшний день житель Индии, находящийся в верхних строчках составляемого «Форбс» списка миллиардеров мира, тоже мусульманин: Азим Премджи, председатель совета директоров ведущей индийской технологической компании «Уипро». В конце 2001 года, вскоре после того как войска США высадились в Афганистане, я собственными глазами видел дебаты на индийском телевидении, в которых главная кинозвезда страны и по совместительству член парламента, мусульманка Шабана Азии, схлестнулась с имамом центральной мечети Нью–Дели. Имам призывал индийских мусульман отправиться в Афганистан, чтобы воевать против Америки, Азми буквально обрушилась на него — в прямом эфире — и, грубо говоря, послала его куда подальше, посоветовав самому поехать в Кандагар к талибам, а индийских мусульман оставить в покое. Как Азми могла себе такое позволить? Очень просто. Оставаясь мусульманкой, она жила в контексте, гарантирующем ей право говорить, что она думает, — даже в глаза высокому духовному лицу.

Иной контекст, иное повествование, иное воображение. Не так уж это и сложно: создайте молодым людям контекст, в котором они смогут превратить позитивные мечты в реальность; создайте контекст, в котором обиженный может найти справедливость в суде и не должен для этого спешить к судье с подношением; создайте контекст, в котором они смогут реализовать бизнес–идею и стать самыми богатыми, или самыми изобретательными, или самыми уважаемыми людьми в стране независимо от происхождения; создайте контекст, в котором каждое творческое или критическое соображение может быть опубликовано в газете; создайте контекст, в котором каждый гражданин сможет претендовать на выборную должность, — создайте им такой контекст, и знаете, чего вы добьетесь? Большинство из них перестанет желать взорвать весь мир. Большинство из них захочет стать его частью.

Знакомый–мусульманин из Южной Азии рассказал мне следующую историю. В 1948 году его семья — индийская по национальности, мусульманская по вере — распалась: часть уехала в Пакистан, часть осталась в Мумбаи. Когда он подрос, то спросил отца, почему те родственники, которые остались в Индии, живут благополучнее тех, кто уехал в Пакистан. Отец ответил ему: «Сынок, когда мусульманин вырастает в Индии и видит перед собой человека, живущего в большом особняке на высоком холме, он говорит отцу: «Настанет день, и я стану таким же человеком». А когда мусульманин вырастает в Пакистане и видит перед собой человека, живущего в большом особняке на высоком холме, он говорит отцу: «Настанет день, и я убью этого человека»». Когда тебе открыт путь, чтобы стать человеком с большой буквы, ты, как правило, концентрируешься на преодолении этого пути и осуществлении своей мечты. Когда все пути закрыты, ты, как правило, концентрируешься на своем праведном гневе и воспоминаниях о славном прошлом.

Еще двадцать лет назад, до тройного слияния, Индия была для мира страной заклинателей змей, повальной нищеты и матери Терезы. Сейчас ее образ приобрел новые черты. Современная Индия — это еще и страна мозгов и компьютерных кудесников. Атул Вашиста, исполнительный директор индийской консалтинговой фирмы «Нео Ай–Ти», хорошо известен аудитории американских СМИ как защитник аутсорсинга. Вот что он рассказал: «Однажды у меня возникли проблемы с хьюлетт–паккардовским принтером — печать шла слишком медленно. Я звоню в их службу поддержки. Оператор задает несколько вопросов, потом записывает информацию обо мне. Судя по голосу, он явно говорит откуда–то из Индии, поэтому я интересуюсь, откуда именно и как там сейчас погода, мы мило болтаем. Минут через десять–пятнадцать после того, как мы вроде бы во всем разобрались, он спрашивает: «Сэр, можно я скажу вам кое–что еще?» Я сказал: «Пожалуйста», а про себя подумал, что он хочет указать мне на какие–то мои ошибки в работе с компьютером, но пытается сделать это как можно вежливее. Но вместо этого слышу: «Сэр, мне очень понравилось ваше выступление на «Голосе Америки». Вы все правильно сказали…» Незадолго до этого я участвовал в радиопередаче, где обсуждалось массовое негативное восприятие глобализации и аутсорсинга. Нас было трое гостей: представитель профсоюзов, экономист и я. Я защищал аутосорсинг, и этот парень меня услышал». Не забывайте: в плоском мире вам доставляют на дом по волоконно–оптическому кабелю не только унижение. По тому же волоконно–оптическому кабелю вам доставляют на дом ваше самоуважение. Оператор «линии поддержки» из Индии внезапно становится способен знать — в режиме реального времени, — как его соотечественники представляют Индию на другой стороне планеты, и это знание внушает ему гордость за себя и свою страну.

Французская революция, американская революция, индийская демократия и даже eBay — все они опираются на тот тип общественного договора, главный пункт которого гласит, что всякая власть и авторитет идут снизу, то есть имеют источник в народе. При таком устройстве общества простые люди чувствуют себя вправе и в силах улучшить собственную участь. Люди, живущие в подобном контексте, обычно сосредотачивают все свои мысли на том, что теперь предпринять, а не на том, кого теперь обвинить.

Ничто так не замедляет возникновение демократического контекста в странах вроде Венесуэлы, Нигерии, Саудовской Аравии или Ирана, как проклятие нефти. Пока монархи и диктаторы, стоящие во главе этих нефтяных держав, могут выкачивать миллионы путем разработки природных ресурсов — вместо разработки природных талантов и запасов энергии своего населения, — они никогда не выпустят кормило власти из своих рук. Они могут использовать нефтяные деньги, чтобы монополизировать все инструменты власти— армию, полицию, разведку, —и никогда не столкнутся с необходимостью ввести реальную подотчетность или поделиться полномочиями. Все, что им нужно, это захватить и удерживать нефтяной кран. Поскольку им никогда не приходится зависеть от налогов, отношения между управляющим и управляемыми в их странах чудовищно искажены. Как известно, без налогов нет представительства. Следовательно, правители таких стран могут не обращать внимания на людей и не отчитываться перед ними в расходовании денег — ведь эти деньги достались им не от налогоплательщиков. Вот почему в странах, живущих за счет нефти, государственные и общественные институты всегда либо слабы, либо отсутствуют. Напротив, страны, живущие за счет человеческого потенциала, для максимально эффективного использования этого потенциала просто вынуждены развивать и поддерживать реальные институты, права собственности, правопорядок, независимость судов, современное образование, международную торговлю, иностранные инвестиции, свободу совести и научных исследований. В статье «Спасти Ирак от его нефти», опубликованной в журнале «Форин эф–фейрз» (июль–август 2004 года), Нэнси Бердсолл и Арвинд Субраманиан, специалисты по экономике развивающихся стран, указали, что «34 самые неразвитые страны сегодня владеют значительными запасами нефти и газа, продажа которых приносит им как минимум 30% всех экспортных доходов. Несмотря на такие природные богатства, в двенадцати из них годовой доход на душу населения составляет меньше 1500 долларов… Более того, две трети из этих стран являются недемократическими режимами, а из оставшихся только три находятся в верхней половине рейтинга политических свобод, ежегодно составляемого организацией «Фридом хаус»».

Другими словами, воображение — это тоже производное от необходимости: когда контекст, в котором вы живете, элементарно не оставляет вам возможности предаваться экстремистским или изоляционистским фантазиям, вы повинуетесь контексту. В каких странах современного арабо–мусульманского мира протекает наиболее активный процесс обновления? Там, где нефти или мало, или нет совсем. Как я уже упоминал, Бахрейн был одной из первых стран Персидского залива, открывших у себя нефть, и стал первой страной Персидского залива, оставшейся без нефти. Поэтому сегодня он также стал первой страной Персидского залива, где была проведена крупномасштабная трудовая реформа, призванная повысить качество рабочей силы, первой страной, подписавшей соглашение о свободной торговле с США, и первой, где состоялись свободные и справедливые выборы с участием женщин–кандидатов. А в каких странах региона экономическое развитие парализовано или вовсе идет свертывание реформ? В Саудовской Аравии и Иране, где нефтяные деньги бьют фонтаном. 9 декабря 2004 года, в период, когда цены на сырую нефть подскочили до 50 долларов за баррель, журнал «Экономист» опубликовал специальный репортаж из Ирана, в котором, в частности, говорилось: «Без нынешних заоблачных цен на нефть экономика Ирана лежала бы в руинах. Нефть обеспечивает почти половину государственного дохода и около 80% всех экспортных заработков. Однако под влиянием радикалов в парламенте нефтедоллары Ирана раз за разом переводятся на бессмысленные субсидии, вместо того чтобы пойти на столь необходимую стране модернизацию и технологическое обновление».