– Когда я дополз до спальни, – наконец продолжил Мэтт, – она уже…
– Не надо, – мягко оборвала его Втайла. – Я знаю. – И поправилась: – Мы знаем.
– Я все думаю. – Он рассеянно пригубил эль. – Это ведь удивительно несправедливо. Никто не причинил бы ей зла… Они ведь были в полной уверенности, что добились своего: заставили Вьорка думать в такой момент в первую очередь о предательстве королевы…
– Она сделала то, что сочла нужным. – Втайла отвела взгляд. – Можем ли мы не уважать ее выбор? Тебе не в чем себя корить, кто же знал… Если бы Чинтах не была с тобой столь откровенна…
– У нее не было иного выхода, – покачал головой Мэтт. – Раздвоенные требовали у Фралира в залог одного из его детей, а иначе отказывались выполнить предварительную договоренность переправить нежить в указанное Ланксом место в покоях короля. Ну а отдать им Чинтах Фралир, естественно, мог только через дом Твана – особенно при том, что лишился Биримбы… Так что их единственным шансом было открыться мне – я не стал бы играть вслепую и едва ли поверил бы сочиненным по случаю сказочкам. Они даже готовы были действительно сделать меня клатти, а потом уже вернуться к первоначальному плану.
– И Терлест был прав, когда решил сам посетить раздвоенных, – кивнула Втайла.
– Я же тебя просил, – негромко упрекнул ее Мэтт, – не упоминать при мне этого имени. Это ведь он дал ей свиток. И если бы не он…
– Ты был бы мертв, – жестко оборвала его Втайла. – Тебя не стали добивать только потому, что ты перестал дышать. И надо ли мне напоминать тебе, что есть дары, от которых не отказываются. Пойми же наконец, это последний дар Фионы, и не тебе ее осуждать.
– Я понимаю, – тускло отозвался Мэтт. – И все равно, ничто не мешало мне быть умнее. Ведь по сравнению с Фралиром мы оказались просто детьми.
– И что бы изменилось? – Втайла отвернулась, подбросила дров в камин да так и замерла, глядя на огонь. – Есть вещи, которые определяем не мы…
– Эдак все можно оправдать! – негодующе фыркнул Мэтт. – И то, что Фралир подговорил раздвоенных изготовить фальшивую летопись, подтверждавшую, будто клан Кипящего Озера – это клан старшего сына Роракса. А ты представляешь себе, сколько крови пролилось бы, если бы Фралир объявил себя наследником Роракса и попытался бы заставить всех гномов в мире признать себя своим королем?
– Но ты же говорил, что он совершенно не собирался потакать раздвоенным, – возразила Втайла.
– Более того… Слушай, а я ведь так и не рассказывал тебе, что притащила лашши?
– А что она такого важного могла раздобыть? – удивилась Втайла. – Там, по-моему, и так все ясно было, нет?
– Так, да не так, – усмехнулся Мэтт. – Фралир-то пытался играть на трех гармошках разом. И, договорившись с раздвоенными про летопись в обмен на их переселение в Хорверк, тут же дал знать эльфам про забытые Врата, через которые наши предки, судя по всему, и попали в Хорверк. У него все было неплохо рассчитано: эльфийское вторжение должно было начаться примерно за час до общего сбора кланов, и тогда раздвоенным стало бы не до того, чтобы требовать свою долю…
– Как, кстати, они там уживаются, не слышал?
– Уживаются вроде, – пожал плечами Мэтт. – Сперва, как узнали, что Вьорк не собирается дарить им дома в Хорверке, и разговаривать не хотели. Но потом добытое лашши письмецо живенько убедило их, что трепаться-то каждый может, а вот слово потом держать… И видела бы ты, какое лицо было у Фралира, когда раздвоенные заявились на общий сбор кланов… Ну а Труба, ясное дело, их не обманул. Тиро, если не путаю ничего, рассказывал, что стенку пробили, проход открыли. Наши туда то и дело шастают – с летописями возятся. Те – сюда, посмотреть, как мы живем. Привыкаем друг к другу помаленьку, скоро вроде как разрешат селиться где хочешь… Но Труба верно говорил: теперь для них Хорверк перестал быть благословенной землей, куда стоит стремиться любыми путями.
– Мэтти… – Сама того не заметив, Втайла назвала его так, как называли только люди. – Но не думаешь же ты, что все это было зря?
– Все – это что? – невесело уточнил Мэтт. – Мир с раздвоенными?
– Да мир-то ладно, – отмахнулась Втайла. – Хотя и не думаю, что у нас с ними срастется. Я про другое.
– Не знаю… – Мэтт помолчал. – Правда, не знаю. Наверно, ты права, и разговор с Чинтах в конечном итоге оказался нужен. – Ему нелегко было это признать. – Но сколько раз за последние годы я говорил себе: «Ну что мне стоило закрыть тогда дверь перед ее носом? Сказать, что я занят? Что у меня нет ни малейшего желания с ней беседовать…» И тогда… Ладно, что толку… Я продолжаю?
Втайла кивнула.
И они вместе, вот уже в третий раз, прошли те дни от начала и до конца. Лимбит настаивал, чтобы Фралиру дали открыто выступить против Вьорка – тогда сразу стало бы ясно, кто его поддерживал. Однако Труба рассудил по-иному. Едва Толкователь убедился, что Чинтах не лгала, король сам объявил общий сбор кланов и заставил Фралира объясниться. Мэтт до того дня отлеживался в доме у деда, и когда Фралир внезапно увидел и его, и раздвоенных, и похищенное у лорда Эрлинга письмо, то осознал, что отпираться бесполезно – даже его собственный клан не поддержал бы его.
И тут всех поразил Лимбит: он потребовал, чтобы его избрали клатти-анхат для суда над заговорщиками. Не желая карать никого, кроме Фралира, Труба выступил против, и довольно резко, однако кланы пошли навстречу Толкователю Снов. Но прежде весь Хорверк попрощался с Фионой – так, как она того заслуживала и как не прощались до нее ни с одной королевой…
Когда Мэтт умолк, камин уже почти потух. Стояла глубокая ночь, Альдомир спал. И лишь в небольшом домике на окраине падали в тишину слова древнего гномьего обряда:
– Мы помним…
– Фиону, дочь Ольтании…
– …ставшую дочерью Хорверка.
– Мы помним…
– Шенни тен Веденекоса, рыцаря Ордена Снежного Барса…
– …принятого в клан Чертога.
– Мы помним…
– Крадира из клана Чертога, сына короля Вьорка..
Фралир до последнего отрицал свою причастность к смерти Крадира, но несколько первопроходцев из его клана посоветовали поискать в одной из заброшенных шахт, пользовавшихся дурной славой. На нем не было следов болезни – только страшные раны. И тела четверых, сброшенных вслед за ним, говорили о том, что Крадир был достойным сыном своего отца.
– Мы помним…
– Даларха из клана Врат…
Труба надеялся, что если не станет бороться Фралир, то и остальные сдадутся без боя. К счастью, Айрант был настроен не столь благодушно, и Щиты оказались на высоте. Пущенная с верхних рядов арбалетная стрела… Даларх закрыл своего короля грудью – как и положено Щиту, но было ли от этого легче? Равно как и от того, что выстрел позволил схватить «Кабада» – Ошуда из клана Чертога, вернувшегося из Альдомира, где он вербовал наемников. И конечно же, никакого шрама у него не было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
