Все понимали, что кончина Мао близка, и шансы «левых» прибрать всю власть к своим рукам очень велики.
Годы после Мао
Событие, которого большинство ожидало с тревогой, произошло 9 сентября 1976 г. На 83-м году жизни скончался незабвенный вождь и учитель, создатель Китайской Народной Республики и ее бессменный руководитель Мао Цзэдун. В последние свои годы он перенес три инсульта, а непосредственной причиной смерти стал латеральный склероз, поражающий двигательные центры спинного мозга. Прах вождя покоится ныне в величественном мавзолее на все той же площади Тяньаньмынь.
Председатель Мао Цзэдун в гробу
«Левым» после его смерти было на кого опереться, чтобы встать у руля страны и вновь повести ее курсом ускоренной коммунизации. Из 30 миллионов китайских коммунистов 20 миллионов вступило в партию после начала Культурной революции. Приверженцы «левых» составляли примерно половину ЦК, в ревкомах разных уровней их было около 40 %. В руках «левых» была партийная печать и другие средства массовой информации. В одном только Шанхае подконтрольное им народное ополчение насчитывало в своих рядах несколько сотен тысяч человек (вспомним, что в «группе четырех» Ван Хунвэнь и Яо Вэньюань были шанхайцами, а Цзян Цин в молодости выступала на шанхайской сцене). «Левые» имели немало сторонников и в армии, особенно важна была поддержка командиров частей охраны высших органов партии и правительства. И «левым» был Хуа Гофэн, который и стал официальным преемником Мао – правда, отчасти благодаря тому, что оказался фигурой в известной степени компромиссной.
Среди их потенциальных противников немалую силу представляли армейские руководители во главе с министром обороны маршалом Е Цзяньином.
Эти военачальники были правоверными коммунистами и вовсе не собирались ниспровергать идеи Мао Цзэдуна (тем более, что сами эти идеи в огромной степени были порождены военной обстановкой). Но они прекрасно помнили, к чему ведет неумеренный разгул революционной фразы, подкрепленной реальной силой – поэтому приход к власти «левой» группировки их не устраивал. Е Цзяньин даже выезжал для секретных встреч с Дэн Сяопином в провинцию Гуандун, где тот, попав в опалу, укрывался от возможных посягательств на его жизнь. Еще при жизни Мао маршал говорил в ближнем кругу, что, как только вождь скончается, «группу четырех» необходимо выдворить из руководства.
Между тем «четверка» не сидела сложа руки. Исходя из того, что вполне возможно силовое решение вопроса о власти, она занялась переправкой в Шанхай и другие свои опорные регионы значительного количества оружия, включая артиллерию.
Тут уже встревожился и Хуа Гофэн. Его и раньше настораживало, что «четверка» не ищет сближения с ним – что могло свидетельствовать о том, что ее участники собираются отстранить его от высшего руководства и поделить между собой занимаемые им посты. К тому же Ван Хунвэнь без лишней скромности завел в правительственной резиденции свою собственную канцелярию, действующую помимо канцелярии ЦК партии.
Хуа Гофэн пошел на контакт с Е Цзьньином. Тот стал настаивать на немедленных действиях, Хуа колебался и предлагал устранить «четверку» на ближайшем пленуме. Но когда Цзян Цин и ее присные стали приводить свои силы в боевую готовность – министр обороны взял инициативу на себя.
Важным его достижением было то, что он сумел склонить на свою сторону командира частей правительственной стражи Ван Дунсина, который до этого был на стороне Цзян Цин. Операция была проведена коварно и четко. 6 октября 1976 г. (после смерти Мао не прошло и месяца) членов «группы четырех» пригласили на заседание комитета политбюро для обсуждения готовящегося к печати пятого тома сочинений Мао Цзэдуна – и арестовали. Заодно прихватили и племянника «великого кормчего» Мао Юаньсиня – в последнее время он стал близок к группе.
«Группа четырех» сразу же превратилась в «банду четырех», которая, как было доведено до сведения китайских граждан и широкой мировой общественности, давно уже злоумышляла против Председателя Мао и готовила государственный переворот.
Однако если Е Цзяньин считал необходимым повести решительную борьбу со сторонниками «четверки», то есть теми, кто был порожден Культурной революцией и рвался ее продолжить, то Хуа Гофэн стоял на иной позиции: на закрытой встрече с секретарями парткомов от призвал не ограничиваться «разоблачением преступлений банды четырех», а «продолжать критику Дэн Сяопина». Когда Дэн Сяопин прислал Хуа Гофэну из ссылки письмо с просьбой направить его на «передовой фронт работы» – преемник Мао оставил его без ответа.
В нескольких важных регионах существовала опасность вооруженных выступлений сторонников «банды четырех». Особенно тревожил Шанхай, но, к счастью, твердая проправительственная позиция, занятая местным гарнизоном, остудила горячие «левые» головы. Кое-где все же пришлось применить вооруженную силу. В 19 провинциях был временно установлен «военно-контрольный режим». Началось удаление сторонников «четверки» из провинциальных органов.
Дальнейшие события развивались не так, как того хотелось бы Хуа Гофэну. Сначала на его имя пришло письмо от партийного руководства провинции Гуандун и командования местного военного округа, в котором содержалось требование подвергнуть критике Культурную революцию и реабилитировать пострадавших во время нее партийных работников, в том числе Дэн Сяопина. Затем вопрос о возвращении Дэн Сяопина был поднят на рабочем совещании ЦК, при этом он был охарактеризован как «редкостный талант». Одновременно прозвучало требование пересмотреть отношение партии к событиям на площади Тяньаньмынь в апреле 1976 г.
Произошел заочный (через посредников) диалог между Хуа Гофэном и Дэн Сяопином. Хуа предложил, что если его оппонент признает «контрреволюционный характер» событий на площади – он, со своей стороны, не будет препятствовать его реабилитации. Но Дэн с возмущением отверг сделку.
После продолжавшегося несколько месяцев невидимого стороннему глазу, но напряженного противостояния, прагматики явно стали брать верх. Важным событием стало возвращение из ссылки Дэн Сяопина. В первом же своем выступлении на пленуме ЦК он фактически призвал к пересмотру многих определяющих курс партии теоретических положений, а также к переоценке истории последних десятилетий.
На протяжении 1978 г. из тюрем, лагерей и ссылки вернулись сотни тысяч репрессированных партийцев. Но пребывание Хуа Гофэна на посту Председателя ЦК КПК под сомнение не ставилось. На ближайшем съезде партии он заявил в своем отчетном докладе, что, хотя Культурная революция завершена, но время от времени подобные мероприятия проводить необходимо (чтобы кровь не застаивалась). И следует повнимательнее изучить «опыт Дачжая и Дацина» (по созданию комплексных аграрно-промышленных коммун). Выступил на партийном форуме и Дэн Сяопин. Не покушаясь на основы учения Мао, он призвал «исходить из существующей реальности» – то есть проводить прагматическую линию.
Здание Народного банка Китая в Пекине
Своего рода компромиссной стала обнародованная в выступлении Хуа Гофэна на съезде ВСНП в феврале 1978 г. «Стратегия ускоренного экономического развития КНР». Она базировалась на концепции «четырех модернизаций», предложенной незадолго до своей смерти Чжоу Эньлаем и представляла в определенной мере призыв к очередному рывку – но более осмотрительному. Предполагалось широко использовать западные кредиты и технологии. Было намечено к 1985 г. вдвое увеличить выпуск стали, добычу нефти – в 2,5 раза.
Однако в ходе реализации «Стратегии» на практике вскоре стало ясно, что при сохранении принципиальных основ, на которых зиждется китайская экономика, форсированное развитие невозможно. Тем временем в печати развернулась дискуссия под вроде бы бесспорным с идеологической точки зрения девизом: «Практика – единственный критерий истины». Но в инициировавшей ее статье мало кому известного провинциального преподавателя философии в чуть завуалированной форме (критиковались высказывания Линь Бяо, а некоторые аргументы для их опровержения заимствовались из старой работы Мао) ставился вопрос о возможности критики идей Мао Цзэдуна – незыблемой основы партийной идеологии.
Левые, и в их числе Хуа Гофэн, высказались резко против положений статьи. Прессе дано было строгое указание не допускать впредь подобных публикаций. Однако в ответ Дэн Сяопин и его сторонники решились открыто потребовать проведения коренных реформ. Немного перефразированная помянутая выше пословица стала их лозунгом: «Не важно, какого цвета кошка, черного или белого, лишь бы она хорошо ловила мышей».
В партии и в обществе все чаще слышались голоса о «необходимости раскрепощения сознания». Во вторую годовщину событий на Тяньаньмынь было вывешено множество дацзыбао с критикой политики, на продолжении которой настаивал Хуа Гофэн. Позиция прагматиков находила все большую поддержку у провинциальных и уездных руководителей, у партийных работников военных округов.
