— Ты веришь, что после смерти что–то бывает?
— Не знаю, — вздохнул Фередир. — Там, откуда мои предки… в общем, помнишь, как у фородвэйт представляют себе Эру? Я там посмеялся над ними, а ведь у нас там многие тоже думают, что он какой–то… в общем, кто как представит. Лет двести назад в одном роду — у озера Рун — могущественный и храбрый конунг объявил себя богом. Воплощенеим Единого. Правда! Его звали Вотэйн. Глупо, но там и сейчас кое–кто в него верит… А я — я просто не знаю. Я бы хотел верить, как Эйнор. Он глянет на Запад — и лицо светлеет. А я… — повторил Фередир и грустно улыбнулся. — Мне отец как говорил? Рубись, сынок, греби баб, пока не женился, будь верным слову и князю, поменьше думай про «потом». Это я с Эйнором побыл и задумываться стал, а те, у кого рыцари из местных, такими же остались, как я был…
«Много ты задумывался, когда жену у торговца огулял?» — хотел было спросить Гарав… но внезапно понял, что это было бы гадостью. У Фередира было грустное лицо. И Гарав промолчал.
— Зимовать придётся в поле, наверное… — сказал Фередир неожиданно. — Поганое дело, особенно на севере. Один раз зимовали. Позапрошлой зимой, в Эрегионе, в предгорьях… Коней половина пала, траву добыть не могли… у нас болеть люди начали.
— Почему в поле? — удивился Гарав. — Уйдём в Форност…
— Если бы… — Фередир оперся затылком на стену. — Это куда загонят… Тогда я всю зиму не раздевался. Холод, холод, холод… Я мальчишка был совсем. Плакал. Хворост собирали вокруг лагеря, всё дальше уходили дрались из–за него, а рядом волки, прямо доплюнуть можно. Ты ревёшь, хворост тащишь, а они за полы хватают, серьёзно. Один отстал у нас, мы не сразу заметили, обратно бегом, а его доедают… Сапоги разлезлись, и первые, и запасные, пальцы торчат, подошва посеклась вся о камни — кусками от плаща ноги обматывал… Пехотинцы коня у рыцаря убили, съели. Он пошёл, двоих зарубил, а остальные его закололи. Троих пехотинцев повесили, рядом со мной люди стоят и говорят: «Повезло, не мучаются…» А в тот день сухари раздавали, оруженосцы успели на рыцаря получить, я потом видел — в шатре сидят и лопают, торопятся… крошки с подстилки подбирают и в рот…
Гарав передёрнулся. Фередир вздохнул:
— Война — она такая. Это не втроём по Ангмару ездить.
— Кто вас туда загнал–то? — хмуро спросил Гарав. Фередир хмыкнул:
— Да никто. Пока мы там стояли — орки с гор не совались. Вот и всё.
— Много из лагеря разбежалось?
— Разбежалось? — Фередир непонимающе посмотрел на друга. — Да кто же побежит? Позади же всё–таки свои… деревни, дети, женщины… — он опять вздохнул: — Куда тут побежишь… Ты бы спел, что ли? Да и спать пойдём, а то Эйнор придёт — врежет…
— Ага, — охотно согласился Гарав, откидываясь на подушку. — Вот, слушай…
Где сражались с тобою плечом мы к плечу?Ты не помнишь? И я позабыл,Помню я, ты ударил клинком по мечу,Что нацелен мне в голову был.Да, осталась зарубка тогда на клинке;Помню, битва была горяча,И закат отражался в широкой реке,Алым блеском играл на мечах.Помню, не было вражьему войску числа,Плыл над полем клубящийся дым;Помню я, когда в щит твой вонзилась стрела,Ты сказал: «Ничего, устоим!»Длился бой, и закатный тускнеющий светУтонул в наступившей ночи.Мы погибли в той битве? А может быть, нет?Нет ответа, и память молчит.Как же звали тогда и тебя, и меня,Кем мы были в те давние дни?В старых песнях, в легендах звучат имена -Может, нашими были они?Что за битва была? — Битва Света и Тьмы.А когда это было? — Давно.Вспомнить все не сумеем, наверное, мы,Но и все нам забыть не дано.Снова память о прошлом всплывает из снов;Век иной, но я верить хочу:Если грянет сражение грозное вновь,Будем биться плечом мы к плечу.
Стихи Эйлиан.
— Спать, — устало сказал Эйнор. Он уже с минуту стоял в дверях и слушал. — Спать, оруженосцы. До рассвета не так уж далеко…
…Гараву снились слова. Стихи. Песня. Голос Мэлет — без её лица.
Да хранит тебя то, что в дороге хранить тебя может,Будет путь, словно скатерть, стелиться по бренной земле,Пусть сопутствует честность тебе, чёрная дума не гложет,И удача за руку ведет по капризной судьбе,Ветер пусть помогает идти, солнце делится силой,Дождь поит своей влагой, земля не кидает камней,А дорога одарит тебя златоносною жилой,И не будет защиты в пути тебе слова верней.
Стихи Е.Власовой.
* * *
Выходившее из Зимры войско провожали ликованием. Народу на улицах, которые вели из города, было полным–полно, несмотря на раннее утро. На ворота — на высоту двадцати метров — непонятно как взобралась целая компания пацанов, они там только что не танцевали, и кто–то из них вдруг аж завизжал пронзительно, перекрыв начисто весь шум и толпы и воинов: «Пааааааа!!!» — а тяжёлый пехотинец — он шёл в строю недалеко от Гарава — погрозил кулаком.
Гарав засмеялся. Пехотинец поднял голову и сказал сердито:
— Мой средний, паршивец. Я думал, не поднимется так рано — как на дело, его ремнём не вытащишь из постели–то. А тут вон — влез! — и в голосе воина прозвучала явная гордость смелостью сына.
— Будет воином? — весело спросил Гарав, чуть наклоняясь с седла.
— А то как же? — удивился воин и поправил ремень, удерживавший на спине большой миндалевидный щит. — Старший вот, — он мотнул головой, и шагавший рядом молодой — лет 16–17 — парень поднял голову и чуть поклонился оруженосцу. — А двое младших пока что с мамкиной сиськой воюют… А скажи, оруженосец, — он добавил это, помедлив, — мы про Эйнора сына Иолфа много хорошего слышали. Только он ведь пехотой никогда не командовал, а это дело такое…
— Он справится, — ответил Гарав коротко.
— Нуменорец — да не справится, — фыркнул с другого боку Гарав ещё один пехотинец. — Вечно ты, Айгон, хочешь командирами командовать.
Вокруг рассмеялись, сам Айгон тоже посмеялся. А Гарав нагнал Эйнора (Фередир мотался где–то в голове строя, усланный с поручением к сенешалю). Войско как раз выбралось на левый берег Барандуина и сбавило шаг — перешло с парадного чёткого марша на походный, тяжёлый и неспешный. Справа впереди показлся между зелёными горбами холмов большой конный отряд, шедший на рысях — и даже отсюда было видно узкие чёрные стяги с Белым Древом и семью звёздами над ним.
— Гондорцы, — сказал кто–то в строю, и это словао полетело сразу во все стороны, перерастая постепенно в: «Гондор, Гондор, Гондор и Кардолан!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
