Францию на конгрессе представлял министр иностранных дел Наполеона, герцог Виченцский Коленкур, Австрию — граф Стадион-Вартхаузен, Англию — Абердин, Пруссию — фон Гумбольдт, Россию — граф Разумовский.
И Коленкур и его противники затягивали переговоры, надеясь на успех своих армий.
Требования союзников сводились к возвращению Франции к границам, существовавшим на 1 января 1792 года, и невмешательству ее в решение территориальных вопросов, которые могли бы возникнуть при заключении мирного договора.
Однако Наполеон отверг эти предложения.
«Я так взволнован гнусным проектом, который Вы мне прислали, — писал он Коленкуру, — что считаю себя уже обесчещенным тем, что нам его предлагают».
Наполеон потребовал от союзников сохранить за Францией левый берег Рейна, Бельгию, Ниццу и Савойю…
Переговоры в Шатильоне закончились безрезультатно 7 марта, когда союзники уже готовились к решающему наступлению на Париж.
В начале февраля, под влиянием временных успехов Наполеона, союзники отступили к Лангру, но в начале марта снова двинулись вперед и 8–9 марта нанесли сильное поражение французам у города Арси-сюр-Об.
Наполеон двинул к Арси корпуса Нея и Себастиани, насчитывавших всего около 20 тысяч солдат и офицеров.
Союзники же в первый день сражения имели здесь от 25 до 30 тысяч человек, находившихся под командованием Шваценберга.
Наполеон предпринял отчаянную попытку одним ударом покончить с союзниками, но его атака на их правый фланг была отбита.
9 марта и к Наполеону и к союзникам подошли подкрепления, но численность французской армии возросла лишь на 10 тысяч, в то время как силы союзников увеличились более чем вдвое, достигнув 70 тысяч человек.
Войска Барклая принимали в сражении при Арси-сюр-Об самое активное участие. Благодаря действиям русских кирасир, гренадер и артиллеристов — в особенности гренадер Раевского и кирасир принца Евгения Вюртембергского — Наполеон вынужден был перейти к обороне, а затем начал отступать. Шварценберг промедлил и упустил возможность догнать армию Наполеона и нанести ей решительное поражение.
Через несколько дней после победы при Арси-сюр-Об в Главной квартире союзников, разместившейся в Сомпюи, состоялось еще одно заседание. Решался вопрос: следует ли идти за отступающими войсками Наполеона или, оставив его на время в покое, двинуться всеми силами на Париж?
Барклай высказался за преследование Наполеона и почти все участники совещания с ним согласились.
Молчал только Александр, но когда все высказались, царь предложил идти на столицу Франции.
Его мнение оказалось решающим.
После сражений при Лаоне и Арси-сюр-Об Наполеон оставил на произвол судьбы корпуса Мармона и Мортье и, дерзко переправившись через реку Об на глазах построенной в боевой порядок армии Шварценберга, двинулся к пограничным крепостям на Рейне.
Он надеялся, что союзники бросятся за ним в погоню и не пойдут на Париж, оставшийся в его тылу, но — просчитался.
Союзники, обеспечивая сообщения между двумя своими армиями, следовали за Наполеоном до Витри, а затем 13 марта резко повернули и быстро пошли на Париж.
В этот же день произошло одно из последних сражений кампании 1814 года — битва при Фер-Шампенуазе.
Сражение это отличалось необычайной стремительностью кавалерии союзников, которая напала на французские пехотные корпуса, шедшие через деревню Фер-Шампенуаз на соединение с главными силами Наполеона. Несмотря на то что силы союзников равнялись всего 14 тысячам человек, они нанесли смелый удар противнику, имевшему 23 тысячи человек при 80 орудиях.
Барклаю в этом сражении принадлежала решающая роль.
Первыми атаковали французов войска Евгения Вюртембергского и графа Палена. Пехотинцы противника успели образовать правильное каре, выдвинув пушки. Тогда Барклай приказал бросить на противника кирасир и два полка лейб-гвардии — Драгунский и Уланский.
Закипело сражение — яростное, кровопролитное и беспощадное: от места боя до Парижа было ближе, чем от Бородина до Москвы.
На огромном поле стояло ощетинившееся штыками черное французское каре, со всех сторон окруженное русскими кавалеристами.
Предложение о сдаче французы отвергли и были изрублены конными полками, ринувшимися в атаку. Лишь весьма немногим удалось спастись в этом бою.
…Путь на Париж был открыт.
Опрокидывая и уничтожая все мелкие и крупные отряды французов, авангард союзников 17 марта с бою занял Бондийский лес, примыкавший к пригородам Парижа, и вышел к окраинам столицы Франции. Авангардом союзников командовал Раевский.
Уже известный нам панегирист героя Раевского Орлов так писал о нем: «Встретившись под Арсисом с армиею Бонапарте, после кровопролитной битвы Раевский входит в город на пятах неприятеля и преследует его на Витри. Потом, переменив свой фронт, он атакует у Фер-Шампенуаза корпуса Мармона и Мортье, заставляет их поспешно отступить и после нескольких переходов является первый в виду гордой столицы Франции». Он же предлагает императору и помещения для его штаба, Ставки и свиты.
Главная квартира Александра разместилась в Бондийском замке на опушке Бондийского леса, который занял корпус Раевского.
Союзные армии — Главная и Силезская (170 тысяч человек) шли к Парижу с двух сторон: с востока — от Мо и с севера — от Суассона. Они преследовали остатки разбитых корпусов Мармона и Мортье. К Парижу же спешил и Наполеон, одержавший свою последнюю победу — при Сен-Дизье.
Союзные войска, шедшие к Парижу с севера, угрожали в первую очередь районам, расположенным на северном берегу Сены. Поэтому союзное командование должно было прежде, всего учитывать те естественные препятствия, лежащие на пути их армий, которые маршалы Наполеона могли использовать при обороне города.
Прежде всего это были высоты, окружающие Париж с северо-востока. Наиболее трудными для преодоления были высоты Бельвиля и холмы Монмартра. Серьезным препятствием мог стать Венсенский замок, расположенный у опушки Венсенского леса, а также множество крепких, толстостенных каменных домов и стоящие на гребне высот дворцы Тюильри, Тильмон и Фонтене.
Кроме того, на пути союзных войск было множество оврагов, парков, лесов и рощ, а также два больших канала — Уркский и отходящий от него канал Сен-Дени.
Наполеон не допускал мысли, что когда-то хоть какая-нибудь армия окажется у стен Парижа, и потому город оказался почти неподготовленным к обороне.
Лишь когда союзные армии уже показались перед городом, наспех стали наметывать земляные брустверы на Бельвиле и Монмартре и строить у селения Лавилета единственный шанец — четырехугольную земляную насыпь, окруженную окопами, с бастионами по углам. А пушки втаскивали на высоты уже тогда, когда стало ясно, что до штурма города остаются считанные часы.
Около шести тысяч национальных гвардейцев, необмундированные рекруты, несколько сот инвалидов и разрозненные части отдельных полков, по разным причинам очутившиеся в Париже, — таков был на первых порах его гарнизон, пока в город не вошли остатки корпусов, разбитых под Фер-Шампенуазом.
Части Мармона и Мортье вошли в Париж, когда солдаты Раевского уже шли по пригородному Бондийскому лесу.
Наполеон был еще далеко от своей столицы, императрица Мария-Луиза уехала в Блуа, и оборону города взял в свои руки старший брат Наполеона Жозеф — бывший король Неаполя и Испании. Он назначил Мармона командовать правым крылом обороны, а Мортье — левым. Собрав все силы воедино, Жозеф обнаружил, что он может противопоставить союзным армиям около сорока тысяч солдат и офицеров при 150 орудиях. Между тем к Парижу подошло 100 тысяч союзников, и около 70 тысяч находились поблизости, готовые прийти к ним на помощь. Когда главные силы подходили к Парижу, корпус Винценгероде преследовал Наполеона, корпус Сакена занял промежуточное положение, готовясь, в зависимости от обстоятельств, либо пойти за Винценгероде, либо присоединиться к войскам, подошедшим к Парижу, либо, наконец, загородить Наполеону дорогу, если он повернет к своей столице.
Перед самым городом войска Главной армии перестроились в три колонны. Барклай командовал одной из трех колонн, шедшей в середине, — на Бондийский лес.
Справа — на Мери, Вильпент и Дюпьи — шла колонна Блюхера, слева — на Венсенский лес — колонна принца Евгения Вюртембергского.
18 марта в пять часов утра должно было начаться общее наступление союзников на Париж.
Раевский атаковал неприятельские войска у Пантена и Бельвиля, но был остановлен, так как Блюхер и принц Евгений Вюртембергский запоздали с выступлением на Монмартр и Венсен.
Барклай, спасая положение, послал на помощь Раевскому гренадерский корпус и гвардейские полки пруссаков и баденцев. Благодаря этому своевременному маневру все пространство между Пантеном, Бельвилем и Роменвилем оказалось в руках союзников.
